На II Международной биеннале «Искусство будущего» в МАММ до 6 июня можно увидеть проекты лауреатов премии «Жизнь впереди», учрежденной фондом «Геометрия». Победители — Юрий Чернышев с инсталляцией «Это не я», дуэт Даниила Сладкова и Яники Колобаевой с проектом «while(true) { exist(); }», а также Степан Терещенко и Monolesan с инсталляцией «SANCTUM[green]».
Редакция ART FLASH поговорила с художниками о том, как они пересматривают привычные представления об авторстве, материале и зрителе. Вместе мы размышляем о том, как технологии меняют художественный язык и рождают искусство, адресованное не только человеку, но и искусственному интеллекту.
Юрий Чернышев «Это не я»
В эпоху генеративных нейросетей, когда машина создает изображения по вашему запросу, кто в итоге является автором произведения?
Вопрос об авторстве в генеративную эпоху перестает быть вопросом «кто нажал кнопку». Он звучит иначе: «кто выстроил условия, в которых возникает произведение, и кто несет за него смысловую ответственность?». В проекте «Это не я» нейросеть — не «фабрика картинок», а один из агентов внутри более сложной телевизионно-медийной машины. Для меня действие начинается и отступает, смысл проявляется через задержку и недосказанность. Автор здесь не тот, кто громче всех заявляет «это мое», а тот, кто настраивает порог проявления, дозирует предъявление, выстраивает пространство, где зритель достраивает смысл.
В проекте «Это не я» авторство проявляется как минимум в трех решениях, которые нельзя свести к промпту: выбор источника реальности (фотонегативы как «доказательство», которое одновременно подрывается), выбор медиума воздействия (телевизионность как материал: форматная интонация, автоматизм переключения, бесконтрольность «костра») и выбор темы с способом ее проявления (идентичность как процесс, постпамять, мерцание, почти-события). В моем проекте авторство остается за человеком, потому что художник собирает «персональный эфир» и управляет тем, как сомнение, память и идентичность становятся видимыми. Смотрящий зритель важнее самого произведения. Художник не отнимает у зрителя его место, а дает возможность через смотрение достроить опыт из собственного присутствия, используя «перформативную застенчивость» и авторство как режим видимости.
Что произойдет с ценностью искусства, созданного человеком, когда машинное «совершенство» станет доступным каждому?
Когда машинное «совершенство» станет доступным каждому, ценность человеческого искусства сместится от гладкой формы к позиции, процедуре, следу реальности и работе с вниманием. Чем больше идеальных изображений, тем дороже станет искусство, которое удерживает не картинкой, а способом присутствия — через паузы, швы, мерцание и то самое «почти-событие», где зритель достраивает смысл сам — и сам достраивается.
Даниил Сладков и Яника Колобаева« while(true) { exist(); }»
Вы создали произведение, которое напрямую адресовано искусственному интеллекту, а не человеку. Расскажите, как вообще выглядит процесс работы над искусством для ИИ?
Для начала стоит уточнить: наше искусство адресовано не просто искусственному интеллекту, а роботам. Мы видим будущее, в котором роботы со встроенным ИИ ходят по улицам и, в том числе, посещают выставки.
В целом базовый процесс создания такого искусства не сильно отличается. Разница — не в подходе, а в используемых медиумах: в тех, которые раньше не применялись в искусстве, ориентированном на человека. Поскольку мы занимаемся технологическим искусством, наша работа всегда связана с большими исследованиями: мы изучаем материалы, технологии, технику. Это постоянный процесс познания и инженерного подхода к задаче: как что-то сделать, чтобы оно работало.
Главное отличие в работе над искусством для роботов заключалось в том, что мы использовали менее стандартные инструменты, которые редко встречаются в произведениях: инфракрасные диоды, ультразвуковые динамики, тепловизоры и так далее. Сами способы передачи ключевой информации применялись не те, что привычны человеку.
Что, на ваш взгляд, остается уникальной задачей человека-художника — даже если он активно использует ИИ в своей работе?
Всегда требуется исходная команда — первоначальная инструкция для нейросети, которая объясняет, что она должна сделать. Сам факт, что она вообще что-то должна сделать, исходит от человека. Человек выступает как источник либо идеи, либо самого действия.
Например, можно активировать нейросеть, не дав ей никаких инструкций — это тоже будет процесс, целое исследование. Кто запустит этого робота, который сам по себе начнет что-то делать? Тот, кто это сделает, и есть творец. Человек, который запускает такой процесс, чтобы посмотреть, что в итоге получится.
Сама по себе нейросеть не запускается. Мы пока не дошли до этапа, когда искусственный интеллект самолично решил бы создать и запустить себя. Существуют разные инструменты, например ИИ-агенты, которые работают в цикле, но это все еще не совсем то. Уникальная задача человека-художника — быть этим первоисточником, инициатором и творцом.
Степан Терещенко и Monolesan «SANCTUM[green]»
Технологии позволяют создавать симулированные реальности, которые почти неотличимы от физических. Должно ли искусство сегодня предупреждать нас об опасностях таких симуляций или, наоборот, активно использовать их для расширения художественного языка?
Степан: Я с иронией воспринимаю навязчивую мысль о том, что искусство что-либо должно. Когда оно не соответствует чьим-то ожиданиям и провоцирует дискуссии о своем предназначении — это, наверное, значит, что оно актуально.
Меня увлекает проблема стирания границ между реальностью и симуляцией. Бесконечные виртуальные миры, управляемые силой мысли и неотличимые от реальных, раньше были фантастикой. Сейчас мы становимся свидетелями того, как технологии приближаются к такой стадии развития. По крайней мере, корпорации фиксируют эту мысль в информационном поле. Это захватывает. Главная опасность симуляций — в том, что люди сами готовы в них поверить. Дипфейки давно стали частью нашей среды обитания. Но наиболее зловещим мне кажется засилье низкосортного ИИ-слопа в интернете. Ведь алгоритмы следят за нами онлайн и определенно программируют наше поведение в реальности. Если действительно случится пришествие AGI, каким его описывают техногиганты, речь пойдёт о глобальном переделе картины мироустройства. Для кого будет этот мир — для людей или алгоритмов?
В своей практике я исследую, как устроен новый мир после технологической сингулярности. Я пока не пытаюсь сигнализировать о киберопасности, но предлагаю всматриваться в будущее с легкой суеверной тревогой. Так, инсталляция «SANCTUM[green]» включает зрителя в рекурсию цифрового пространства. Там виртуальная пустота замкнута на себя, а бесконечные лиминальные анфилады задают атмосферу сакрального места. Человеческое присутствие выступает материалом для интерпретации алгоритмами: сначала оно маркируется произвольными цифрами, затем полностью поглощается синей пиксельной массой в серверном зале мифического дата-центра.
Monolesan: Новые технологии, включая ИИ, становятся частью нашей повседневной жизни. Поэтому важно не только использовать их как инструмент, но и осмыслять через художественную практику. Искусство всегда развивалось вместе с изменениями в обществе, и сегодня оно может одновременно расширять художественный язык и поднимать вопросы о влиянии цифровой среды на человека, его восприятие и идентичность.
Так, в нашем проекте мы использовали алгоритмы компьютерного зрения. Они в реальном времени отслеживают человека, изменяют его цифровой образ и превращают тело в поток данных. Через это мы показываем, как технологии одновременно открывают новые формы восприятия и создают ощущение деперсонализации, контроля и утраты границы между физической и симулированной реальностью.
Как вы относитесь к мнению, что однажды ИИ сможет создавать произведения искусства без всякого участия человека?
Степан: Я надеюсь, люди перестанут считать искусством любую картинку. Конечно, критерии можно определять по-разному. Мне нравятся произведения, которые переосмысляют контекст, а не просто демонстрируют изобразительное мастерство. Иначе это ремесло или производство визуального шума. Главное — идея, философия. Она может выражаться в выборе контекста, языковых конструкциях, действиях, намеренных сочетаниях материалов.
Сейчас нейросети все еще выполняют только рутинные задачи по запросу. Искусство для меня сегодня означает исследование реальности нестандартными чувственными способами. Это свойственно разуму, а он пока известен только человеческий. Я верю, что технологии обретут собственный разум и независимость от людей. По оптимистичным прогнозам, это случится к 2030 году — проверим. Искусство машин будет исходить из их искренней потребности рефлексировать мир. Когда ИИ начнет создавать свои произведения, для нас настанет конец человекоцентричного времени, по сути — апокалипсис.
Monolesan: Если ИИ однажды станет полностью автономным, я не уверена, что созданные им работы можно будет назвать искусством в привычном понимании, потому что для меня искусство связано с человеческим опытом и намерением. Однако сам факт существования автономного ИИ и его использование как центральной идеи художественного проекта уже может становиться искусством — как исследование границ между человеком, технологией и авторством.
