Появление мистических нарративов в современном обществе и искусстве закономерно. Однако человеку необходимо понять, как правильно взаимодействовать со сверхъестественным и научиться анализировать новые мифы. Совместный проект «После сказки. Сопротивление очарованию» Фонда поддержки современного искусства «СФЕРА» и кураторского объединения másla lissé раскрывают тему сверхъестественного, как части культурного кода человека.
Сегодня мистика встроена в цифровую эстетику и психологию потребления – она встречается в конспирологии, «квантовой мистике», цифровых культах, гадательных практиках в сети. Художники Зухра Салахова, Алексей Тян (indenblattern), Маша Обухова, Pastor Train, Катя Антошкина, vozhich, Вика Хаданка, yodzi, Екатерина Герасименко, Jön и Иван Волков проанализировали современный миф и сверхъестественное в своей практике, используя различные медиумы. Мы поговорили с кураторами проекта Славой Нестеровым и Сергеем Гуськовым, чтобы узнать подробнее о работах, представленных на выставке, а также о том, почему мифическое сознание невозможно разрушить.
Почему вы решили поработать с темой сверхъестественных и мистических нарративов?
Слава Нестеров: Тема сверхъестественных нарративов находится в авангарде настроений сегодняшнего дня. Информационные потоки, AI, невозможность объяснить мир через рациональное сознание порождают большой интерес к мистическому пониманию мира. За последние годы спрос на карты Таро, другие «магические» предметы и услуги экстрасенсов вырос кратно.
И в данном случае вера в сверхъестественное подменяет рациональное.
Если говорить про художественный мир, выставки про мифы и сказки открываются если не каждую неделю, то уж точно каждый месяц. Причем зачастую это поверхностное движение внутри тренда без вопросов и осмысления происходящего. Наша же задача на выставке — порассуждать о том, может ли современный человек существовать вне сверхъестественного. При этом мы не даем однозначного ответа: каждый художник, которого мы позвали, обладает своим мнением относительно поставленного вопроса. Одни говорят однозначно, что это невозможно, так как в таком случае теряются духовные смыслы жизни. Другие иронически подшучивают над верой в вампиров, духов, НЛО и т.д. Третьи же пытаются подорвать миф, но тем самым конструируют новый. Это похоже на полилог.
Мы пытаемся найти такой баланс, где рациональность и мистика могут сосуществовать не подменяя друг друга.
Какое определение вы бы дали мифу сегодня?
Слава Нестеров: Миф — это призрачная карусель, раскрашенная человеческим воображением, где факты, утратив груз достоверности, парят в поднебесье вымысла.
Подобно мотыльку, миф бьется о прозрачное стекло рациональности, оставляя на нем пыльцу чудесного.
Сергей Гуськов: Мы подходим к слову «миф» предельно широко. Это и религиозные и эзотерические нарративы, и политические идеологии, и обывательские системы координат, которые упрощают наше взаимодействие с повседневностью, и образы мира, которые формируют рекламщики, маркетологи и соцсети, и много что еще. Наше восприятие искажает огромное число фильтров, от которых не так-то просто избавиться.
Как вы считаете, почему человек тянется к теме сверхъестественного? Как она влияет на него?
Сергей Гуськов: Великий аргентинский писатель Хорхе Луис Борхес считал, что вся литература по определению фантастическая, потому что она в той или иной мере выдумана. То же самое он думал о культовых и философских текстах.
Цивилизация развивается благодаря человеческому воображению, умению придумать новое, неожиданное, но она же порождает, как побочный эффект, миражи сверхъестественного.
Люди начинают в них верить, соотносить свои поступки с ними — воображаемый мир оживает и определяет то, куда движется общество.
Какие мифы поднимают в работах художники, принявшие участие в проекте?
Слава Нестеров: Помимо устоявшихся мифов, постоянно возникают новые. Мы собрали авторов, которые выстраивают свой мифологический мир. Это бытовые мифы, вроде использования галстука, который не обладает конкретной функциональностью, но его семиотическое значение меняется с ходом истории (проект Зухры Салаховой). Или же история про Артура Конан Дойля, который к концу жизни пытался доказать, что фотографии фей настоящие (проект Pastor Train). В выставке представлены одиннадцать художников, каждый из которых предлагает свое видение мифа и условий его существования.
Как связано использование художниками медиумов с темами, которые они поднимают в своих работах?
Слава Нестеров: На выставке присутствует большой спектр техник от графики и живописи до видео, объектов и инсталляций. Каждый автор обладает собственным визуальным языком и почерком мысли. Мы с Сергеем Гуськовым при подготовке экспозиции исходили из разнообразия художественных подходов.
Сергей Гуськов: Надо сказать, что у каждого медиа есть история и сложившийся миф. Вот например, объект белгородской художницы Вики Хаданки сделан в виде настоящей трехметровой мягкой куклы. Вообще у игрушек, и кукол в частности, есть зловещая слава: люди боятся, что они оживут или что с их помощью похитят душу, все эти истории про вуду, порчу и проклятия. Получается, что выбор медиа при такой теме выставки добавляет работе объема, хотя, по задумке художницы, повествует она совершенно о другом. Хаданка хочет показать, что человек без мифов подобен обрубку, пню. А вообще, скульптуру облюбовали зрители на вернисаже, например, дети на ней сидели.
Почему вы назвали выставку «После сказки. Сопротивление очарованию». О каком сопротивлении идет речь?
Слава Нестеров: Сказка, миф, эзотерическое мышление определенно обладают своим очарованием. В это хочется верить для придания жизни не только рациональной, но и духовной осмысленности.
Сопротивление очарованию предполагает не отказ от духовности, но нахождение баланса.
Сергей Гуськов: Мы трудились над экспозицией несколько дней и вечером накануне открытия смогли наконец расслабиться, сходили в ресторан «Сказка», так что название выставки оказалось пророческим.
Одна из работ носит название «Музейные экспонаты руками трогать запрещается, они могут быть прокляты». Миф наделяет предмет дополнительным смыслом: это служит ему на пользу или же в связи с этим теряется его первостепенная ценности?
Слава Нестеров: Работа, о которой идет речь, одновременно присутствует и отсутствует на выставке. Ее надо найти, но сможет ли зритель справиться с этой задачей? Понятное дело, что работа сама по себе иронична: посетитель музея хочет прикоснуться к экспонату, но его остерегает хранитель выставки, наделяя артефакты магической силой, ведь трогать экспонаты нельзя ради их сохранности.
Хочу привести слова нашего друга художника Романа Сакина, с которым мы недавно обсуждали эту тему. Он сказал, что каждый художник по-своему маг, он может лишить любой магический предмет его силы, поменяв его предназначение, уничтожить ауру этого предмета, равно как и создать ее у совершенно обычного предмета.
Возможно ли уничтожить мифическое сознание?
Сергей Гуськов: Нет, невозможно.
Воспринимать мир непосредственно никто не может.
Информация из окружающей среды приходит к нам по нескольким каналам, где она искажается. И в этом зазоре порождаются мифы. Но люди постепенно учатся, если и не нейтрализовать их, то хотя бы жить параллельно им с минимальными потерями.
Слава Нестеров: Так или иначе человек связан с мифом, ибо не обладает всей полнотой информации и доказательной базы, а также аппаратом для всеобъемлющего осмысления того или иного явления. Это та самая пыльца чудесного, о которой я говорил ранее. Полный отказ я вижу невозможным.
