До 4 июля в галерее «Тихо» проходит выставка художницы Варвары Гранковой «Утешь» — личная и глубокая работа о переживании утраты и пути к принятию. Выставку сопровождает образовательная программа: например, 21 июня прошел семинар психолога центра Good Point Елены Каравашкиной, посвященный работе с горем.
Мы поговорили с Варварой и Еленой о том, как искусство может стать поддержкой в сложные моменты, почему важно говорить об утрате — и как выставка находит отклик у зрителей сегодня.
Варвара Гранкова, художница
Расскажи про идею твоей выставки «Утешь».
Идея моего проекта связана с личным опытом. Прошлым летом, почти ровно год назад, ушла из жизни моя бабушка. Мы были очень близки: я провела с ней все детство и юность. Конечно, ее уход стал для меня глубоким переживанием. Не могу сказать, что это было потрясением — когда умирают пожилые люди, мы все же внутренне немного готовы к этому. Но, безусловно, это оказало на меня сильное влияние.
Это был первый случай в моей жизни, когда я не просто наблюдала уход человека, но и принимала в нем непосредственное участие: заботилась, помогала организовывать все необходимое, поддерживала родных. Этот опыт требует глубокого переосмысления.
Для меня, как художницы, искусство — это лучший способ понять и прожить сложные жизненные моменты.
Большинство моих проектов опираются на личный опыт, сильные впечатления или вопросы, которые меня волнуют. Поэтому они часто затрагивают социальные темы — они мне действительно небезразличны.
Этот проект стал для меня не только формой художественного высказывания, но и точкой внутреннего исцеления.
Он стал частью пути к принятию: я пыталась не только выразить свои чувства через искусство, но и осознать их через призму теории, психологии, углубиться в тему.
Это всегда помогает — и искусству, и человеку справляться с трудными жизненными событиями.
Как стадии проживания утраты нашли отражение в твоих художественных решениях?
В основу проекта я положила структуру из пяти стадий горевания, чтобы выстроить последовательную линию повествования. Кроме того, я добавила несколько дополнительных объектов, но основные инсталляции посвящены именно каждой из этих стадий.
Конечно, мы понимаем, что на практике человек редко проходит их в четком порядке от первой до пятой — чаще мы перескакиваем с одной стадии на другую, возвращаемся, застреваем.
Но для меня было важно попробовать визуализировать каждую из них, найти ей образ, метафору, воплощенную в материале.
Самой сложной оказалась стадия гнева. Дело в том, что я по-другому проживаю это чувство: когда я злюсь, я, как правило, направляю эту энергию в действие — в работу, в дело. А здесь мне нужно было показать гнев разрушительный, обжигающий. Для этого я купила на «Авито» старые советские тарелки, разбила их — и вставила в стену так, чтобы осколки торчали перпендикулярно. Интересно, что это был первый раз в жизни, когда я вообще разбивала посуду.
Самое удивительное случилось после открытия выставки: именно тогда я ощутила, что внутри действительно дошла до стадии гнева. Я поняла, про что это чувство, как оно звучит и где оно во мне.
Получилось, что искусство стало катализатором личного процесса: сначала ты создаешь объект, возможно, не до конца прочувствовав стадию, а потом, благодаря этому объекту, входишь в нее и проживаешь по-настоящему.
Искусство в этом смысле становится точкой входа — и способом пройти важный внутренний путь.
Пространство выставки организовано довольно открыто: зритель может свободно перемещаться между объектами, не следуя строго заданному маршруту. Это не длинный коридор, а две большие комнаты, в которых каждый волен выбирать свою собственную траекторию и ритм восприятия.
Единственная изолированная часть — это отдельная комната, посвященная стадии принятия. Принятие — самая важная и ценная стадия, и для меня она была концептуальным центром всей выставки.
Я сознательно хотела сместить фокус с боли и утраты на любовь, свет и идею того, что смерть неотделима от жизни, а утрата невозможна без любви.
Этой стадии я посвятила целую комнату, где создана большая световая инсталляция и в воздухе подвешены черепки — как метафора чего-то разрушенного, но все еще присутствующего. Мне хотелось создать образ некоего светлого царства мертвых — пространства, где можно ощутить присутствие тех, кого уже нет рядом физически, но кто продолжает жить в нашей памяти и любви.
Интересно, что зрители часто говорят, что в этой комнате особенно приятно находиться — она наполнена светом, в ней спокойно и хорошо. И для меня это очень важно, потому что одной из главных целей было именно создать светлое послевкусие от всей выставки. Не мрачное, а пронизанное надеждой и теплом.
Как работа над выставкой помогла тебе в проживании собственной утраты?
Когда ты берешься за такую тему, невозможно не проживать ее в полной мере. Особенно в начале работы я буквально утирала слезы теми же тканями, с которыми работала. Это был очень личный, глубокий процесс. И, что интересно, работа над выставкой действительно помогла мне пройти все этапы переживания утраты и, кажется, наконец приблизиться к стадии принятия — той самой, о которой я так много говорю.
Искусство обладает удивительным свойством — оно создает определенную дистанцию, дает возможность взглянуть на боль иначе.
Потому что искусство — это всегда метафора, образ. И когда ты сталкиваешься с реальностью через эстетическую форму, через красоту, это позволяет тебе пережить ее глубже, но при этом чуть мягче.
Образ, материал, структура — все это помогает тебе вступить в диалог с тяжелыми чувствами в другом, чуть более бережном формате, чем если бы ты просто оказался перед ними один на один. Ты начинаешь переводить боль в образы — и через это становится легче с ней встретиться.
С одной стороны, я не могла не сделать этот проект: он родился из того, что действительно сильно волновало меня. Это был единственный возможный способ — сказать об этом, прожить это и отпустить.
Какой была самая запомнившаяся обратная связь от гостей?
Мне очень важно общаться со зрителями на своих выставках. Это часть творческого процесса — я делаю искусство про людей и для людей. Темы отношений и социальных явлений для меня как художницы — самые интересные. Поэтому еще на этапе подготовки я часто разговариваю с разными людьми, беру интервью, собираю истории, а иногда — буквально ткани, вещи, связанные с их опытом.
И после выставки обратная связь для меня тоже крайне важна. Самое ценное — это то, что зрители начинают говорить о своем. Причем об утрате — в самом широком смысле. Не только о смерти близкого. Это может быть утрата возможности иметь детей, утрата работы, дружбы, дома, привычной жизни, даже предметов или идентичности — например, при эмиграции.
Утрата — это не всегда про смерть, но всегда про внутреннюю перестройку.
Мне хотелось раскрыть широту этого понятия, отталкиваясь от собственного опыта утраты близкого человека. Как и во многих моих проектах, я стремилась расширить личную историю до универсального переживания. И особенно ценно для меня, когда зрители в ответ делятся своими историями.
Многие говорили, что выставка действительно трогает. Кто-то даже не мог сдержать слез — или, как минимум, глаза были на мокром месте. Но при этом почти все отмечали, что на выставке не тяжело. Она дает возможность встретиться со своими чувствами, прожить что-то важное — и при этом уйти с ощущением света, тепла, наполненности.
Мне кажется, в этом и была моя главная цель как художницы — не только погрузиться в тяжелую тему, но и найти в ней выход, провести зрителя через нее так, чтобы в финале он чувствовал себя чуть легче. И когда я слышу, что это получилось — я понимаю, что справилась.
Елена Каравашкина, психолог центра Good Point
Что такое работа горя?
Работа горя — это внутренний психический процесс, который человек переживает после утраты. Это может быть потеря близкого человека, завершение отношений, утрата привычного образа жизни или даже представлений о себе и своей идентичности.
Этот процесс включает в себя принятие новой реальности, выражение и проживание эмоций, переосмысление жизни без утраченного и постепенную ее реорганизацию.
Термин «работа горя» был введён Зигмундом Фрейдом и впоследствии получил развитие в работах таких психологов, как Джон Боулби и Уильям Уорден.
Через какие стадии проходит человек, когда переживает утрату?
Самая известная модель — это модель, предложенная Элизабет Кюблер-Росс. Она описывает несколько последовательных этапов, хотя на практике они могут идти не по порядку, возвращаться или наслаиваться друг на друга.
1. Шок.
Первая реакция — это шоковое состояние. Человек буквально оглушен известием, не может поверить в произошедшее, как будто утрачивает связь с реальностью.
2. Отрицание.
На этом этапе психика пытается защититься от боли, не впуская произошедшее. Человек может думать, что это ошибка, что все еще можно повернуть вспять. Отрицание — это временная психологическая броня.
3. Торг.
На этом этапе человек как будто пытается договориться с судьбой, вернуть все обратно. Это может выражаться в мыслях вроде: «Если я буду хорошим, праведным, буду все делать правильно — пусть только он/она окажется жив». Это попытка вернуть контроль в ситуации, где его больше нет. Принятие утраты борется с отрицанием.
4. Гнев.
Когда отрицание уже не сдерживает эмоции, возникает гнев. Он может быть направлен на кого угодно: на умершего — за то, что «не сберег себя», на себя — за то, что «не успел», на других людей, врачей, обстоятельства, даже на Бога или мир в целом. Злость — это специфическая эмоциональная реакция на преграду, помеху в удовлетворении потребности. Такой помехой бессознательному стремлению души остаться с любимым оказывается вся реальность.
5. Депрессия.
Приходит осознание необратимости утраты. Человек чувствует глубокую грусть, теряет интерес к жизни. Возникает апатия, бессилие, утрата смысла. Это очень тяжелый, но необходимый этап — время внутреннего кризиса, когда нужно дать себе право на боль. Ведь предстоит заново создавать себя вокруг горя.
6. Принятие.
Постепенно человек начинает осваиваться в новой реальности. Боль остается, но перестает быть острой. Появляются проблески интереса к жизни, энергии, смысла. Это не «забвение» и не «забывание» — это интеграция опыта, возможность жить дальше, не отвергая то, что произошло, создавая память об утраченном .
Почему нет никакого закрепленного сценария проживания утраты и каждый проходит свой уникальный путь?
Важно понимать, что стадии горевания — это нелинейный процесс. Они могут сменять друг друга в разном порядке, возвращаться, накладываться или вовсе не проявляться в явной форме. Тем не менее, в той или иной степени большинство людей сталкиваются с каждым из этих этапов.
В психотерапевтической работе, например, мы все равно стараемся исследовать все стадии — даже если человек сознательно их избегает или подавляет. Подавленное или отложенное горе может привести к осложненному, более тяжелому переживанию утраты.
Почему не существует универсального сценария проживания горя? Потому что на этот процесс влияет множество факторов. Важнейшие из них — это:
• Тип утраты. Это может быть смерть близкого, развод, потеря работы, дома, утрата здоровья или даже разрушение представлений о себе. Каждая из этих потерь воспринимается человеком по-разному и имеет свою эмоциональную «глубину».
• Качество отношений с утраченной фигурой. Парадоксально, но если отношения были теплыми и насыщенными, человек чаще приходит к светлой грусти, к благодарности за прожитое. А если связь была сложной, незавершенной, наполненной болью или нереализованными ожиданиями — утрата переживается дольше и труднее.
• Личностные особенности и психологическая устойчивость. Уровень эмпатии, способность к саморефлексии, привычные механизмы совладания с трудностями — все это играет важную роль.
• Социальная поддержка. Наличие рядом людей, готовых быть рядом и поддержать, снижает уровень психологической нагрузки и помогает пройти через боль мягче.
• Культурный и религиозный контекст. То, как общество и культура относятся к смерти, потере, трауру, влияет на то, как человек сам позволяет себе горевать.
• Предыдущий опыт утрат. Если человек уже сталкивался с потерями и не прожил их до конца, или если потерь было много за короткий срок, это может значительно осложнить текущий процесс горевания.
Что может помочь человеку на пути проживания горя?
1. Признание своих чувств и право на любые эмоции.
Очень важно позволить себе чувствовать все, что возникает: от злости и отчаяния до равнодушия или даже облегчения. Часто общество накладывает ограничения: «Как ты можешь злиться на умершего?» или «Нельзя плохо говорить о покойных». Но такие установки только тормозят естественный процесс горевания. Каждое чувство имеет право на существование — и именно его признание позволяет человеку двигаться дальше.
2. Поддержка близких и уважение к границам.
Иногда нужно, чтобы рядом просто был человек, способный выслушать и принять. Иногда — наоборот, важно, чтобы дали побыть в одиночестве. Главное — не торопить. Горе требует времени, и каждый проживает его в своем ритме.
3. Психотерапия.
Работа с психологом или психотерапевтом помогает безопасно и глубоко исследовать переживания, связанные с утратой. Особенно важно это, если человек сталкивается с так называемым осложненным горем — когда утрата не проживается или застревает на одной из стадий. Важно помнить: никто не имеет права указывать, сколько «нужно» горевать.
4. Ритуалы прощания.
Простые символические действия помогают психике принять произошедшее: участие в похоронах, написание прощальных писем, создание «коробки памяти», рисование или другие жесты. Особенно важно это для детей — например, они могут нарисовать рисунок и положить его в гроб. Такие ритуалы дают форму боли и помогают двигаться дальше.
5. Забота о базовых потребностях.
Горе истощает. Человек может перестать есть, спать, выходить на улицу. Важно поддерживать режим сна, питания и хотя бы минимального движения. Близкие могут напоминать об этом мягко, но регулярно: «Ты ел?», «Пойдем немного прогуляемся», «Хочешь, я просто посижу рядом».
6. Фармакологическая поддержка — с осторожностью.
Иногда в острых состояниях требуется помощь психиатра, особенно при сильной бессоннице. Но врачи подчеркивают: естественный процесс горевания не стоит прерывать антидепрессантами в первые недели, если нет серьезных показаний.
7. Творчество и самовыражение.
Арт-терапия, письмо, музыка, создание коллажей, дневников или просто рисование — все это помогает переработать эмоции и создать внутренний диалог с переживаемым. Это может стать формой бережного воспоминания о человеке, о себе в этих отношениях, о времени, которое уже не вернуть.
