Александр Гордеев — мультидисциплинарный художник, поэт и модель. Его путь в искусстве начался не с академии, а с интуитивного жеста — стремления выразить то, что невозможно сказать словами. Первые картины он написал после поездок по Европе, где, работая моделью, открыл для себя современное искусство в ведущих мировых музеях. С тех пор художник выстраивает собственный язык, соединяя рисунок , инсталляцию и поэтическое высказывание.
Сегодня Гордеев сотрудничает с галереей Serene. Параллельно он развивает карьеру модели: в этом сезоне вышел на подиумы Miu Miu и Maison Margiela , исследуя визуальный язык моды как продолжение своего художественного высказывания.
Мы поговорили с Александром о его творческом пути, отношении к успеху, поиске собственного голоса и том, почему сегодня ему ближе тишина, чем высказывание.
С чего начался ваш путь в искусстве? Был ли момент, когда вы поняли, что хотите заниматься именно этим?
Меня всегда тянуло к искусству, но останавливали мысли о том, что художником может быть только человек с академическим образованием и навыком академического рисунка.
В 2016 году я начал работать моделью в Европе. Во время поездок часто посещал музеи — такие, как Помпиду и Тейт Модерн — и именно тогда открыл для себя современное искусство, о котором раньше ничего не знал. В конце того же года я вернулся из своей первой контрактной поездки в Токио, где заработал приличную сумму, и почти все потратил в «Леонардо» на холсты, масло и акрил — окончательно отказавшись от мысли, что не могу быть художником. Те первые абстрактные картины теперь даже вспоминать страшно, но именно они стали первым и важным шагом в моей практике — в работе с личным ростом как с медиумом.
Что для вас важнее — форма или смысл?
Моей первой реакцией был смысл, а потом я задумался. Раньше мне хотелось соответствовать школе концептуального искусства, но сейчас я переживаю период пересмотра собственных ценностей и их аутентичности. Теперь для меня форма так же важна, как и смысл. В одних работах на первый план выходит смысл, в других — форма. Когда между ними возникает баланс, рождается шедевр.
Как вы выбираете медиумы, с которыми работаете? Что определяет выбор?
В принципе, я их не выбираю. Могу случайно что-то обнаружить, вдохновиться чьей-то работой или объектом — и мне становится интересно с этим поработать. Мне сложно заранее задумать «проект» и искать для него подходящую форму. Я искренне восхищаюсь людьми, которые проводят ресерч, подбирают медиум под идею — мой мозг так не работает.
Я вдохновляюсь случаем, деталями, материалами, их характеристиками — и никогда не знаю, что именно создаю в моменте. У меня есть задумки, но не полноценные идеи.
Как вы понимаете успех художника сегодня? По каким критериям оцениваете его для себя?
Я часто обращаюсь к теме восприятия успеха в своей практике. Что такое успех? Есть коллективное представление об успехе и есть индивидуальное. Мне кажется, что в контексте художника успех не существует. Это все равно что оценивать, успешен ли монах, священник или йог. Да, они могут быть популярны, могут монетизировать свою практику, но в конечном счете все сводится к отношению человека с самим собой — к его собственному пониманию себя и своего места в мире.
Вы совмещаете художественную практику и карьеру модели. Что дают вам модные показы с точки зрения художественного опыта и наблюдения за визуальной культурой?
Визуальный язык — мой главный способ коммуникации с миром. Я мыслю визуально, выражаюсь визуально, говорю картинками. Что-то мощное, даже экзистенциальное я нахожу в визуальной культуре.
Когда-то мода задавала направление будущему, но теперь я вижу ее как явление, отставшее от своего времени. Сегодня она скорее отражает коллективное настроение. Мне интересно наблюдать за собой в этом контексте. Я не сопротивляюсь объективизации — напротив, наблюдаю за тем, что происходит со мной как с объектом. А наблюдать — мое самое любимое занятие.
Есть ли дизайнеры, которые для вас ближе именно как художники, а не как представители fashion-индустрии?
Мартин Марджела, Хуссейн Чалаян и Хенрик Вибсков.
Влияет ли участие в модных показах на ваше искусство?
Безусловно. Я люблю «переодеваться» в персонажей и видеть себя в амплуа, в которых никогда бы не оказался. Это помогает узнавать о себе что-то новое и утверждаться в том, что я уже знаю. Знание себя необходимо каждому — не только художнику.
Если говорить буквально, то я всегда в курсе последних идей, трендов и силуэтов. Мода отражает состояние мира, а значит, помогает лучше понимать и себя, и человека рядом, его отношение к самому себе, его страхи и заботы.
Что вас сейчас вдохновляет — визуально, интеллектуально, эмоционально?
Кашемир, странные тоны коричневого, зеленого, синего и бургунди.
Какие темы вам сейчас кажутся важными для высказывания через искусство?
Сейчас мне кажется важным — ничего не высказывать.
Искусство стало слишком политизированным, и это мне не близко. Я хочу тишины и пустоты.
Каким вы видите свое развитие в ближайшие годы?
Я уже несколько лет пытаюсь перестать заниматься искусством, только никак не получается. Мне кажется, это важный момент, когда можно пересмотреть, что действительно значимо в моей работе.
Мне хочется стать художником, который ничего не «творит», не создает работ вообще. В этом есть некое внутреннее противоречие. Моей художественной работой становится сама жизнь, мое присутствие.
И наконец, какой совет вы бы дали молодым художникам, которые только ищут свой визуальный стиль и голос?
Советую как можно больше отделять эго от собственной работы.
Большинство молодых художников строят практику на травмах и подростковых неуверенностях. У всех нас есть этот опыт, но видеть его в каждой выставке становится скучно. Учитесь перерастать свои травмы, превосходить боль. Этот опыт роста гораздо ценнее — он дает более глубокие и интересные результаты.
