В галерее a—с—t—р—а до 3 июля продолжает свою работу выставка Олега Доу «Кибер-Эдип». Художник, работавший с Givenchy, Juun J и David Koma, исследует связь между чувственностью и телесностью в цифровом мире. Проект радикализирует эту тему, обращаясь к фундаментальным сюжетам человечества — рождению, любви, желанию и смерти.
Практика Олега сформировалась на стыке классического музея и глянцевой эстетики — диалог, который со временем превратился в самостоятельное высказывание. В интервью ART FLASH художник рассказал о том, как пришел к главной теме своего творчества и почему в работе использует именно силикон.
пресс-служба галереи a—с—t—р—а
В «Кибер-Эдипе» чувственность передается через телесность. Почему Вы выбрали эту тему?
Телесность — одна из центральных тем в моих работах. Мы все получаем тела, которые в конце концов стареют и умирают. Это данность, которую мы наследуем из религиозной традиции, — и это вселяет страх. Помимо этого мы стали свидетелями того, что помимо бытовой жизни — того места, где присутствует тело, — у нас возникли виртуальные личности, и мы думаем, как стоит позиционировать себя в соцсетях. Многие люди увлечены демонстрацией «успешного успеха». То же самое можно сказать про демонстрацию идеальных тел. Красивые люди собирают много лайков и романтического внимания, а нам всем так не хватает любви и понимания, что мы начинаем сравнивать себя и больше переживать из-за своей несовершенной телесности.
Силиконовые скульптуры очень похожи на живую кожу. Как вы пришли к его применению в работах?
В детстве меня завораживал эффект свечения воска, когда его освещает пламя или другой свет. Со временем эти впечатления вдохновили меня на использование силикона, который обладает подобными качествами. Также он действительно похож на кожу и что-то живое. Более того, он не хрупкий, и его удобно перевозить. Вечные упаковки и перевозки — ненавистная часть художественной жизни: ведь бывают случаи, когда что-то повреждается, а за силикон можно особо не волноваться.
Как телесность стала лейтмотивом в вашем творчестве?
Я любил изучать медицинскую энциклопедию, так как там было много иллюстраций нездорового тела — это и привлекало, и пугало меня одновременно.
У меня самого довольно сложные отношения со своим телом — всегда хочется похудеть, накачать мышцы и перестать сутулиться, поэтому я стесняюсь раздеваться перед другими людьми. Кстати, те, кто любит символизм, могут вспомнить сюжет об Адаме и Еве. Когда они съели плод, первое, что случилось: они осознали свою наготу и стали стыдиться. Человек — единственное живое существо на Земле, которое стесняется своего тела.
У героев на изображениях нет морщин, родинок, эмоций и мимики, их кожа сглажена и кажется неестественной. Откуда появился этот метод в вашем творчестве?
В 2005 году я купил фотоаппарат и стал совмещать фотографию с компьютерной обработкой, очень много экспериментировал. Снимал всё: от городских пейзажей, капель росы на цветах, бензиновых луж до каких-то абстрактных композиций из потрескавшейся краски на стене в подъезде. У меня была подруга с очень необычной внешностью. Её лицо было похоже на то, что изображали в средневековье: бледное и отстранённое. Я захотел создать её портрет и решил сделать её неидеальную кожу более чистой. Тогда я не умел ретушировать и сильно перестарался — не смог вовремя остановиться. По сути, я нашёл свой метод случайно.
Человеческие фигуры и лица в работах вызывают двойственное ощущение: идеализация и страх от этого же. Какие эмоции испытываете Вы при их создании?
Обычно есть радость в тот момент, когда приходит образ или идея для новой работы. Сам процесс интересный, но мне постоянно приходится превозмогать лень, чтобы это воплотить. После того как работа сделана, я могу испытывать как радость, так и разочарование.
Вы работали с Givenchy, Juun J и David Koma, а ваши родители были связаны с модой. Как повлияла близость к этой сфере на ваши работы?
У нас дома было огромное количество модных журналов и, конечно, это сильно повлияло на мой стиль. Коммерческий успех в начале моей карьеры во многом основан на том, что я подсознательно копировал некоторые психологические приемы из мира моды для особой выразительности портрета.
Как международный опыт повлиял на ваше дальнейшее творчество и работу?
Я довольно скептически отношусь к тому, что из себя сегодня представляет «индустрия» современного искусства. Мне удалось посмотреть много выставок и ярмарок, где что-то меня вдохновляло, но почти все бесило. Вот эта повальная игра «давайте сделаем еще хуже и продадим еще дороже», мягко говоря, уже наводит скуку, и это характерно для огромной части мира. Можно сказать, что международный опыт дал мне понять, как и что делать точно не надо. Жаль, что именно это плохое искусство преподают в вузах и показывают в музеях.
Источник всех фото: пресс-служба галереи a—с—t—р—а
