Галерея БИЗON в Казани совместно с pop/off/art представили выставку «Опередившие время» — масштабный проект, посвященный неофициальному искусству 1950–1980-х годов. Экспозиция объединяет работы художников, работавших в Москве, Ленинграде и Казани, и предлагает взглянуть на историю нонконформизма вне привычного столичного фокуса.
Выставка выстраивает диалог между разными художественными сценами и показывает, как в условиях цензуры, отсутствия публичности и арт-рынка формировались новаторские художественные языки, определившие визуальную культуру последующих десятилетий. Мы поговорили с сокуратором выставки Алисой Николаевой о замысле, логике отбора работ и о том, как меняется восприятие неофициального искусства, когда оно выходит за пределы столицы.
В чем именно, на ваш взгляд, представленные на выставке художники опередили свою эпоху?
Проект обращен к основным направлениям искусства 1950-1980-х годов: беспредметность, живописная материальность, новая фигуративность, концептуализм и соц-арт. В советский период эти течения выступали на равных с передовой международной культурой, прежде всего западной. Художники в разных частях страны в условиях цензуры, фактического отсутствия арт-рынка, почти полного запрета публичности и музейного экспонирования искусства, разрабатывали новаторские художественные практики, которые определили аспекты будущего. Представленное здесь искусство изменило ДНК нынешней, постсоветской визуальной культуры.
Проект объединяет три художественные сцены — Москву, Ленинград и Казань. Почему для вас было важно выстроить именно такой диалог?
Выставка организована казанской галереей БИЗОN и московской галереей pop/off/art. Когда мы в первый раз заговорили об очередном совместном проекте, обе стороны решили, что хотят не просто привезти и показать выставку художника московской галереи, а представить групповой проект, интегрировав в него локальный контекст. В нашем лонг-листе авторов для проекта о нонконформизме уже был ряд художников из Москвы и Ленинграда, без которых сложно говорить об этом периоде, а удивительная возможность исследовать второй казанский авангард позволила говорить о неофициальном искусстве в рамках трех столиц. Таким образом, мы обнаружили схожие поиски у разных авторов, порой не знавших друг о друге и ввели в исследовательское поле казанские имена.
«Опередившие время» — первый масштабный проект неофициального искусства за пределами столицы. Как региональный показ влияет на оптику восприятия этого материала и зрительский опыт?
Я бы не делала акцент именно на региональном показе. Это не единственный масштабный показ неофициального искусства за пределами столицы. Скорее перед нами стояла задача рассказать о неофициальном искусстве новому зрителю, познакомить его с одной из магистральных линий истории. Москва избалована выставочными проектами: в столице каждый год проходит ряд выставок, которые так или иначе подсвечивают неофициальное искусство второй половины XX века. В Казани очень насыщенная событиями культурная жизнь и ряд первоклассных музейных институций, однако работы художников 1950-1980-х гг. находятся в дефиците или не контекстуализированы в экспозициях. Проект «Опередившие время» был очень тепло принят казанцами и гостями республики и стал своего рода переоткрытием эпохи.
Некоторые зрители делились, что ожидали от выставки андеграунда громких высказываний и провокации, а встретили концентрацию новаторских практик и прогрессивных идей. В то же время мы заметили интерес столичного арт-сообщества, которое посредством выставок нонконформизма в других городах отмечает новые возможности для исследования этого периода и налаживания культурных связей.
С какими критериями вы подходили к отбору работ, учитывая разные поколения, стили, города и художественные языки?
В процессе разработки выставки мы постоянно находились в поиске пересечений между судьбами художников, визуальными языками и тремя городами. Была произведена большая работа с наследием художников — участников проекта. Мы намеренно отказались от ряда громких имен в экспозиции, решив сфокусировать внимание зрителя на почти трех десятках художников, которым, на наш кураторский взгляд, была свойственна исключительная проницательность в отношении к XX веку. Новаторство, мастерство, заявка на статус свидетельства эпохи, независимость и упорство — критерии отбора работ и художников, которые я бы выделила в сухом остатке.
Важно отметить, что Сергеем Поповым, основателем галереи pop/off/art, было предложено деление проекта на три раздела: живописные поиски, новаторская абстракция и многообразие языков фигуративного искусства. Это позволило выделить основные зоны интересов художников так называемого подполья и выстроить параллели с процессами в искусстве, которые происходили в это время за рубежом.
Какие работы или авторы раскрылись для вас по-новому в процессе подготовки выставки?
Особую ценность обрели, конечно, ранние работы Эрика Булатова, Олега Васильева и Николая Касаткина. Инфополе сейчас перенасыщено ключевыми крупными работами этих авторов, однако ранние вещи чаще всего находятся в тени.
Почти в последний момент уже совместно с наследниками Юрия Злотникова мы нашли три листа из серии «Коктебель» — три пейзажа, написанных с одного ракурса, каждый из которых чуть больше предыдущего уходит из фигуратива в абстракцию. Серия «Тюбики» Евгения Михнова-Войтенко — пример работ, которые сложно представить в конце 1950-х годов в условиях табу на беспредметное искусство и отсутствия музейного интереса. Вживую эти работы зазвучали в консонансе с казанским вторым авангардом — произведениями Алексея Аникеенка, Рустема Кильдибекова и Владимира Гурьянова, которые также трудно представить в художественном контексте того времени.
Мое любимое наблюдение — после развески мы неожиданно для себя отметили оттенок, который встречается (и не только в проекте) во многих работах этого периода, — малиновый.
Без какой работы или автора невозможно представить данную выставку?
Мне бы не хотелось представлять эту выставку без работ Лидии Мастерковой и Ирины Наховой. История знает много примеров, когда женщины в искусстве опережали время. В рамках этого проекта мне важно это подчеркивать.
Какой логикой вы руководствовались при выстраивании экспозиции для выставки?
Выставку открывает работа классика и новатора Андрея Гросицкого «Музей», с порога заявляя о музейном характере проекта. Сама выставка состоит из четырех разделов, которые совпадают с четырьмя блоками экспозиции:
1. живописные поиски, берущие начало в пластике «бубновалетцев», органики, экспрессионизма и других направлений начала ХХ века;
2. новаторская абстракция, в том числе опирающаяся на научные открытия послевоенного времени и близкая европейскому беспредметному искусству тех же лет;
3. возвращение к многообразию языков фигуративного искусства, с использованием арсенала цитат и включением образов повседневного быта, китча, лаконичной поэтики, сложившейся в последние десятилетия существования Советского Союза;
4. казанский авангард второй волны, ключевые авторы и новые имена.
Работы, созданные в условиях отсутствия публичного показа, сегодня оказываются в галерейном пространстве. Как меняется восприятие работ неофициального искусства, когда они переходят из приватного или полуподпольного контекста в галерейное пространство?
Будучи оппозиционными по отношению к языку социалистического реализма, его агрессивным принципам и установкам, сами авторы и работы прочно вошли в историю. Современный зритель проявляет большой интерес к переосмыслению советского прошлого и выстраиванию параллелей с настоящим, выставки нонконформистов становятся местом притяжения молодежи — мы хотим быть причастными к этому.
Если смотреть на выставку не только как на исторический проект, но и как на разговор о настоящем, чему «Опередившие время» может научить нас сегодня?
История циклична. Проект создает пространство для возможности проанализировать процессы, с которыми художники сталкивались полвека назад, сделать первоклассное искусство видимым и надеяться, что несмотря ни на что будут те, кого однажды можно будет назвать — опередившие время.
