Традиционно к концу года арт-рынок начинает подводить итоги: институции и частные пространства анализируют программы и выставочные проекты, арт-дилеры считают количество успешных сделок. PR-директора, журналисты и остальные деятели культуры осмысляют новые тренды, тенденции рынка и индустрии. Ярмарка |catalog|, которую проводит Ассоциация галерей, тоже анализирует положение арт-рынка в нынешнюю эпоху глобальных изменений и нестабильности. Сегодня все больше деятелей культуры погружается в коллекционирование, и молодые собиратели искусства оказывают на рынок все большее влияние. Мы поговорили с молодыми коллекционерами о том, как их деятельность влияет на рынок, а главное — как это меняет современную арт-индустрию и внутренние процессы.
Эмилия Манвельян, основательница ART FLASH
Какие полезные механизмы коллекционирование может привнести в бизнес?
Когда ты работаешь с произведениями искусства, учишься смотреть на коллекцию издалека и видеть большую картину: стратегию, развитие и циклы. Таким образом, коллекция воспринимается как долгосрочная история. То же самое мы наблюдаем и в бизнесе — важно мыслить десятилетиями, а не короткими временными отрезками. Я бы сказала, что работа с коллекцией сильно развивает вкус и насмотренность. У коллекционеров появляется особый «ген», который позволяет отличать оригинальность от вторичности и видеть качественные вещи.
Взаимодействие с коллекцией и ее изучение — это ресерч. Полезный навык, который формируется именно в процессе работы с информацией. Помню, как в университете нас учили находить полные данные по малейшему фрагменту, и теперь я делаю то же самое со своей коллекцией. Неопределенность и нехватка информации, с которой часто сталкиваются коллекционеры, легко сопоставимы с бизнесом. Бизнес — это ежедневная работа в условиях неопределенности; в нем, как и в коллекционировании, важно сочетать аналитику, интуицию и факты.
Быть коллекционером — значит развивать навык управления активами. Для кого-то искусство может казаться спорной инвестицией, но для меня это важная часть бизнес-мышления. Ты работаешь с коллекцией, ее общей стоимостью, капиталом, данными, колебаниями цен, курсами валют и постоянными новыми вводными. Для меня коллекционирование — это развитие аналитических способностей и навыков управления активами.
Как коллекционирование помогает компаниям выстраивать идентичность и корпоративную культуру?
Про ценности компании всегда можно прочитать на сайте. Корпоративная коллекция же может стать визуальной формой этих ценностей и высказыванием об идентичности через темы, которые поднимают художники. Например, если компания собирает коллекцию digital art и работает в сфере технологий, тем самым она подчеркивает свою инновационность.
Важно и то, что искусство влияет на наше состояние и эмоции, помогает настроиться на нужную волну. При правильном подборе работ можно снизить уровень стресса и стимулировать креативность. Особенно это ценно, когда коллекция размещена в офисе — искусство становится эффективным инструментом формирования корпоративной культуры.
Коллекция также способна усиливать культурный капитал компании. Мне кажется, каждый бизнес рано или поздно приходит к необходимости развивать свою культурную составляющую, и искусство — один из самых сильных способов это сделать. Кроме того, его можно использовать как инструмент качественного и грамотного PR: например, спонсировать создание арт-объекта в городском пространстве или поддерживать другой проект. Главное — чтобы он отражал ценности компании.
Как, на ваш взгляд, влияет коллекционирование на культурную среду и российский арт-рынок?
Коллекционеры — это люди, которые существенно влияют на арт-рынок своими покупками: их средства поступают в галереи, арт-институции и к художникам. Голосуя финансовым капиталом, они задают направление развития рынка. Благодаря этому появляются новые ярмарки, институции, имена, поп-ап проекты и коллаборации. Это особенно важно, потому что дает художникам возможность расти, развиваться и экспериментировать. Без коллекционеров рынок не смог бы полноценно двигаться вперед.
Коллекции в целом меняют культурный ландшафт страны, поскольку именно они часто становятся основой новых институций. Иногда сами коллекции превращаются в бренды — как это произошло с собраниями Антона Козлова или Дениса Химиляйне. Коллекции могут формировать рабочие места и команды, взращивать экспертов, становиться фундаментом для медиа и фондов — например, для недавно созданного фонда «Новые коллекционеры».
Кроме того, коллекции вовлекают публику в показы, дискуссии, паблик-токи и круглые столы, формируя новое поколение собирателей. Молодые коллекционеры встречаются с более опытными, перенимают их знания и глубже погружаются в арт-рынок. Мы в ART FLASH часто организуем мероприятия с участием коллекционеров и создаем исследовательские материалы, которые помогают развивать это сообщество.
Какие личностные навыки и управленческие качества формирует регулярная работа с искусством?
Во-первых, работа с искусством — развитие эмоционального интеллекта. Это то, что работает с нашими чувствами, помогает нам лучше понимать себя и задумываться о смыслах. Во-вторых, искусство формирует эстетическую насмотренность. Развитый визуальный вкус очень важен для работы в креативных индустриях, он помогает в работе с дизайном, продуктом и брендингом. В-третьих, формируется креативность. Каждый день приходится пропускать через себя большое количество контента, связанного с современным искусством, искать концепции и задумки авторов, оценивать новые проекты и коллаборации в арт-сфере. У нас в медиа есть прекрасная рубрика «It’s a match», где мы учимся новому у других брендов и проектов — это и есть развитие креативности и насмотренности.
Мария Хомутова, основательница пространства TŌMO
Почему в своем коллекционировании вы сделали упор на керамику?
Все началось в 2021 году, когда я решила заняться керамикой на любительском уровне, чтобы лучше почувствовать материал. Мне повезло с педагогом — Елена Скворцова, талантливая художница, помогла мне глубже понять керамику. Этот опыт позволил мне не только освоить технику, но и концептуально работать с материалом. Постепенно я стала интересоваться художниками-керамистами: на ярмарках отмечала молодых авторов, знакомилась с ними и покупала их работы.
В 2024 году я открыла первую в России галерею современной керамики Tōmo. Керамика для меня — не только искусство, но и часть жизни. Мы не работаем с тиражами, а это значит, что каждая скульптура уникальна и существует в единственном экземпляре. За это время мы поработали примерно с 40 художниками и сформировали основное направление развития. У Tōmo есть и собственный фонд, куда попадают работы авторов. Часто художники дарят мне свои произведения — они тоже становятся частью фонда.
Почему, на ваш взгляд, керамика стала таким востребованным медиумом в молодом коллекционировании?
Не только в молодом. Если посмотреть открытые источники о коллекциях ведущих российских коллекционеров, вы увидите, что керамика там уже присутствует. Думаю, существует общий тренд на возвращение к натуральным материалам и камерным скульптурам. Долгое время керамику воспринимали как «глиняный горшок», но этот этап позади. Сейчас отличное время для приобретения керамических работ: в Китае, Индии и Европе такие скульптуры стоят значительно дороже, тогда как качество произведений и концептуальные высказывания российских художников нередко более масштабные и сильные.
Какие тренды вы видите для медиума в будущем с точки зрения коллекционирования?
Керамика будет все активнее интегрироваться в крупные художественные проекты. Я вижу несколько направлений развития. Во-первых, изменится масштаб: керамика станет крупнее и будет требовать больше пространства. Во-вторых, высказывания станут глубже и сложнее — художники будут зашифровывать больше смыслов. В-третьих, в керамические проекты все чаще будет включаться звук. Хотелось бы видеть больше работ, где керамика используется как музыкальный инструмент и становится интерактивной, опровергая миф о своей хрупкости.
Какие возможности с точки зрения карьеры открывает коллекционирование для начинающих авторов?
Коллекционирование открывает начинающим художникам двери в профессиональный мир искусства. Оно позволяет не только показывать свои работы, но и выстраивать отношения с коллекционерами, галереями и другими специалистами. Это может стать трамплином для участия в выставках и международных проектах, а также способствовать развитию личного бренда.
Татьяна Немировская, основатель pr-bureau vesnaskoro
Какие работы и медиумы доминируют в вашей коллекции, и есть ли в ней «скрытая логика» или неизменный мотив, который вас ведет?
В основном я коллекционирую графику. Это самый легкий и живой для меня формат, а еще мне важно, чтобы коллекция «жила» в моих пространствах — дома и в офисе, находила себе место. С живописью или объектами это сложнее – все же для них нужен большой дом. Из объектов в моей коллекции есть работы двух важных для меня художниц — глина Наташи Чобанян и стекло Александры Пацаманюк.
Когда-то я выбрала себе ник для Instagram* — vesnaskoro, и через много лет это стало названием моего бюро. Эта тема — ощущения момента, его хрупкости и теплоты, тема ожидания весны и всего светлого, с ней приходящего — очень важна для меня. И, по сути, моя коллекция об этом. Я собираю работы, которые посвящены красоте момента, его хрупкости, вниманию к деталям, эмоциям и мимолетности, в которой вся суть. Последнее мое серьезное приобретение — одно из самых любимых и знаковых: работа Ольги Чернышевой «Растает все равно».
Как случилось первое соприкосновение с искусством, которое сподвигло вас приобрести работу?
Я искусствовед, и большую часть своей профессиональной жизни я работаю в музеях или в сотрудничестве с ними. За пять лет работы в ГЦСИ, где я руководила PR-отделом, в моей коллекции появлялись подарки от художников — небольшие наброски и работы. Но первым по-настоящему осознанным приобретением стала покупка в группе «Шар и крест», которую Максим Боксер создал во время ковида. Я давно присматривалась и никак не решалась, и вот наступил момент, когда стало ясно: пора действовать. Так в моей коллекции появилась работа Гоги Тотибадзе.
А через полгода произошло еще одно счастливое совпадение: осенью 2020 года, войдя на стройку кинотеатра «Художественный», где мы готовились к большому открытию, я увидела работы Гоги на стенах фойе. Это стало для меня важным знаком.
Как коллекционирование влияет на вашу профессиональную жизнь?
Коллекционирование выстраивает более глубокие и личные отношения с искусством. Казалось бы, куда ещё сильнее вовлекаться, но на самом деле это совершенно иной уровень. Ты лично знакомишься с художниками, начинаешь различать их стиль, узнавать руку, вступаешь с работами в ежедневный диалог. Некоторые из них становятся частью твоих повседневных ритуалов.
Например, небольшая работа Татьяны Баданиной стоит у меня рядом с ключницей — для меня она словно оберегает дом.
Как, на ваш взгляд, развивается культура коллекционирования в России?
Сегодня я вижу, что коллекционирование становится важной практикой, частью жизни и лайфстайла многих людей. И это, на мой взгляд, очень значимо, потому что напрямую влияет на уровень культуры повседневности вокруг нас. Второй важный тренд — все большая публичность коллекционирования. Частные собрания становятся заметной частью культурной жизни, а частные институции являются важной опорой профессионального поля. Работы из личных коллекций все чаще оказываются на выставках и в публичных пространствах.
Я не исключение: недавно показала одну из самых любимых вещей в своей коллекции — сосуд Александры Пацаманюк в «Рихтере». Это произошло в рамках большого смотра работ частных коллекционеров — Биеннале частных коллекций, во время ее открытия и акции «Обменник».
Мария Севостьянова, основатель и главный редактор PRABABOUSHKA
Как сегодня журналы влияют на коллекционирование и самих собирателей?
Мне кажется, что в теме коллекционирования, особенно для тех, кто только хочет к нему прийти, журналы становятся системой координат. На рынке современного искусства много разной информации, игроков и тем, поэтому сориентироваться бывает сложно. Например, журнал PRABABOUSHKA как издание о русской культуре объединяет молодых героев и опытных специалистов — современных участников арт-рынка, бизнесменов, музейных экспертов, сотрудников культурных институций — формируют базу знаний, мнений, ценностных и эстетических ориентиров. Все это помогает понять, с чего начать свою коллекцию. Проводником становится журнал, которому читатель доверяет — исходя из того, кто его делает, какие авторы там публикуются, какие темы освещаются и какие герои представлены.
Доверяя редакции, вы всегда знаете, что найдете информацию, полезную и близкую по духу.
Таким образом появляется ясность и ориентир в бесконечном потоке информации: человек не тратит много времени на поиск, отбор и переработку материалов. Если вы доверяете журналу, он становится опорой, на которую можно ориентироваться. Это помогает принимать решения — на кого обратить внимание, что купить в коллекцию и что изучить глубже.
Какие вопросы, связанные с коллекционированием, сегодня являются наиболее востребованными в журнальном деле?
Коллекция всегда отражает интересы и личность собирателя, а не моду или чужие предпочтения. Так же устроен и наш журнал: он отталкивается от самого себя, от того, что мы считаем важным. Наши главные темы — это русская культура, взаимосвязь прошлого, настоящего и будущего и понятие аристократизма духа — нового аристократизма, который зависит не от происхождения, а от внутренней наполненности человека. Такие темы позволяют нам не гнаться за трендами, быть в хорошим смысле «медленным» медиа и делать прежде всего то, что мы любим и считаем важным. А нашими читателями становятся люди, которые верят в то же, во что и мы.
Можно сказать, что мы в редакции одновременно коллекционеры и кураторы — коллекционируем темы, идеи, образы, места, имена, смыслы и выстраиваем между ними взаимосвязи, структурируем, объединяем и решаем, как их представить в выпусках журнала.
Ваш журнал — коллекционный. Как это влияет на то, какие темы вы выбираете для выпусков?
Наш журнал коллекционный, потому что выходит нечасто — 3–4 раза в год — и создается нетипичным для глянца способом: печатается на отдельных больших листах плотной бумаги, которые затем сшиваются. Мы называем его «журналом-книгой», потому что читатель действительно приобретает его в коллекцию. Экземпляр остается в семье или пространстве, передается друзьям, родственникам, детям. Это не тот формат, который покупают на ходу, пролистывают и выбрасывают. PRABABOUSHKA стоит как хорошая книга или альбом по искусству и выглядит так, что его хочется сохранить и вписать в интерьер или книжную полку. Само название предполагает хранение дома, в семейной коллекции и передачу следующим поколениям.
Сейчас вы сами начинаете собирать искусство. Как вы думаете, что самое сложное в этом начинании?
Я только в начале этого пути. У меня совсем немного живописных работ: маленькая работа одной из моих любимых художниц и героини PRABABOUSHKA Татьяны Баданиной, несколько работ молодой художницы из Санкт-Петербурга и моей давней знакомой Натальи Лесковой. Есть портрет Великой княгини Елизаветы Федоровны от художницы из Германии Татьяны Ривилис, которую я знаю много лет. Я заказала эту работу к рождению дочери. Есть еще несколько небольших работ, поэтому пока рано говорить о полноценной коллекции, но интерес к собирательству у меня есть. Я хожу на ярмарки и выставки, и у меня уже есть список любимых авторов, к которым хотелось бы обратиться. На обложке осеннего номера PRABABOUSHKA в этом году впервые появилось современное искусство — работа Анны Канфер, которую она создала специально для нас.
Анна Автайкина, соосновательница ресейл-платформы The Cultt
Расскажите о вашей коллекции: какие работы или предметы в ней есть и как она сейчас выглядит?
Важно отметить, что я только в начале пути, и мой домашний каталог работ молодых художников пока невелик, но очень любим. Мне нравится, что коллекция растет не количеством, а точностью совпадений. Она формировалась без попытки соответствовать внешней системе — не вокруг «обязательных» имен, а вокруг того, что действительно отзывалось.
Одной из первых по-настоящему личных работ стала картина Алены Ракович (Exantres). Девочка и белая собака на ней моментально напомнили мне о нашей связи с Умой (Ума — моя собака). Это тот самый «тихий» и строгий взгляд, спокойствие и уверенность, которые исходят от нее каждый день. В работе есть узнаваемая энергия, а девочка на фоне оказалась похожа на меня не внешне, а по настроению.
В моей небольшой коллекции есть и другие работы, которые я воспринимаю почти как часть собственной истории. Пластилиновый Антон Левин — маленькая работа, которая каждый день добавляет пространству легкости и иронии. Велосипедист с последней ярмарки blazar — персонаж, буквально слепленный из пластилина, который несет в себе точное ощущение движения, застигнутого в нужный момент. И снова — отсылка ко мне и моим спортивным велоприключениям.
Есть работа Веры Ширдиной с ее синими лицами-цветами, выполненная в бетоне и металле и привезенная из Postrigay Gallery. Это визуальный язык, который совпадает с моими состояниями чаще, чем я готова признать. Керамика Серафимы Сажиной, купленная на прошлом blazar, добавила коллекции эмоций и объема. Это тот случай, когда материал говорит так же убедительно, как и форма. И снова появляется синий цвет. В гостиной у меня висит работа Даши Белоглазовой. Картина прилетела ко мне из Тбилиси в тубусе и сразу стала центром комнаты. Глубокие синие оттенки и томная девушка с языком змеи создали именно ту эмоциональную точку, которой не хватало пространству. Даша не пишет на заказ, но у нее уже есть сильная авторская коллекция, и эта работа вписалась так естественно, будто всегда здесь и была.
Для меня искусство и его коллекционирование никогда не были жестом принадлежности; скорее это способ развивать насмотренность, знание, формировать вкус и целостность коллекции, улавливать воздух времени и фиксировать собственные реакции. Поэтому коллекция растет честно и органично — вместе со мной.
Как случилось первое соприкосновение с искусством, которое сподвигло вас приобрести работу?
Собирать коллекцию я начала очень постепенно. И символично, что первый ощутимый шаг случился в музее «Гараж», где я купила книгу Эрлинга Кагге «Как собрать коллекцию современного искусства и не разориться». Это была почти случайная покупка, но именно она дала тот внутренний ориентир, которого мне не хватало. В книге была мысль, ставшая для меня отправной точкой: чтобы начать собирать искусство, не нужны большие средства, энциклопедические знания или доступ в закрытые круги. Важнее внимательность, насмотренность и готовность доверять собственным реакциям. Тогда же я впервые увидела, насколько значимы ранние работы молодых художников. Когда человек только формирует свой язык, в его работах есть прозрачность и честность. В этот момент искусство звучит особенно ясно — и эта ясность меня всегда притягивала.
Но книга была лишь первым шагом. Мой путь определили люди, которые были внутри арт-процесса. Их способность видеть нюансы и объяснять интонации стала для меня настоящей школой. Разговоры с Александрой Лекомцевой, Катей Нечаевой и Соней Карповской расширили мой взгляд естественно и незаметно.
С 2017 года я регулярно посещаю все локальные ярмарки и слежу за жизнью и развитием московских галерей. Эта практика оказалась лучшим способом увидеть рынок изнутри. Именно через динамику новых имен, через сдвиги тем и настроений становится видно, чем живет искусство сегодня. И чем глубже я наблюдаю и погружаюсь, тем яснее понимаю, что в искусстве нет единственной правильной траектории — есть собственная оптика и честность перед собой.
Поэтому момент первого приобретения оказался удивительно спокойным. Это был не жест становления коллекционера, а естественный шаг человека, который увидел работу, совпадающую с его состоянием.
Как молодые коллекционеры меняют рынок и какие новшества они привносят?
Главное изменение — исчезновение дистанции. Новое поколение коллекционеров перестало воспринимать рынок как иерархию. Они спокойно идут напрямую к художникам, разговаривают с ними, интересуются процессом, задают вопросы и включаются в диалог.
Следующий важный сдвиг — горизонтальность. Уже не институции определяют, что значимо, а живой обмен между людьми. Молодые коллекционеры первыми замечают новые голоса и поддерживают тех, кто только формирует свой язык. Благодаря этому рынок становится подвижным, чувствительным и честным.
Искусство перестает быть символом статуса. Оно становится способом мыслить, обсуждать реальность и выбирать позицию. Коллекционер, по моему ощущению, — не потребитель. Это участник культурной экосистемы, который не только выбирает, но и помогает появляться тому, что могло бы остаться незамеченным. Так формируется рынок будущего — живой, гибкий и открытый, такой же разнообразный, как искусство, которое его создает.
*Компания Meta (Facebook, Instagram) признана экстремистской и запрещена на территории РФ
