Получив звание «Коллекционер года» Фонда поддержки современного искусства Cosmoscow в 2026 году, Зоя Галеева говорит не столько о признании, сколько об ответственности. Ответственности перед художниками, произведениями искусства и будущими поколениями, для которых сегодняшняя художественная сцена однажды станет историей.
Мы поговорили с основательницей фонда «Геометрия» о том, как сегодня формируется частная коллекция, почему поддержка художника не заканчивается покупкой работы, зачем коллекционеру собственная институция и какую роль частное собирательство играет в развитии современного искусства.
Что для вас означает звание «Коллекционер года» от Фонда поддержки современного искусства Cosmoscow?
В первую очередь это признание — и нас как коллекционеров (прим. ред. — Для Зои Галеевой и ее супруга Андрея Бабича), и самой коллекции. Наверное, еще это знак того, что мы перешли от стадии собирательства к более осознанному коллекционированию: определили фокус, начали систематизировать собрание, думать о его публичной жизни и развитии.
Для меня это также признание нашего посильного вклада в поддержку современной российской арт-сцены. Я понимаю, что есть коллекционеры и меценаты, которые делают гораздо больше, поэтому не воспринимаю эту награду как финальную точку или подтверждение собственной исключительности. Скорее, как очень важный и радостный знак того, что выбранное нами направление заметно и имеет значение. Честно говоря, я совершенно этого не ожидала.
После опыта международных аукционов и ярмарок вы сознательно сосредоточились на коллекционировании работ современных российских художников. Почему этот выбор оказался для вас принципиальным?
Я бы немного скорректировала саму постановку вопроса: мы не отказались от международных художников и продолжаем их собирать. Более того, одной из отличительных особенностей коллекции я считаю именно возможность выстраивать диалог между российскими и зарубежными авторами, видеть параллели и различия между художественными сценами.
При этом сегодня около 2/3 собрания составляют работы российских художников. После 2022 года такой фокус отчасти был связан с объективными обстоятельствами — сложностями с платежами, транспортировкой и международной логистикой. Но довольно быстро он стал осознанным выбором. Нам показалось особенно важным поддерживать российских художников в момент, когда привычная инфраструктура стала сужаться, а возможностей для показа и международного диалога стало меньше. Для меня коллекционирование в этом смысле — не только личное удовольствие, но и способ участвовать в жизни художественной сцены.
По каким критериям вы принимаете решение о включении работы в коллекцию?
Первичным для меня по-прежнему остается эмоциональный отклик. Сначала должно возникнуть ощущение: «Нравится, хочу, не могу». Мне кажется, без него коллекционирование превращается в слишком рациональный и довольно скучный процесс.
Но по мере роста коллекции одной эмоции уже недостаточно. Сейчас я стараюсь понять, вписывается ли работа в общую логику собрания. Наш основной интерес связан с современниками, прежде всего с художниками 1980–1990-х годов рождения, а также с объектами, инсталляциями, трехмерными произведениями и смешанными техниками. Мы хотим сформировать круг авторов, за развитием которых будем внимательно следить, и постепенно выстроить костяк коллекции примерно из 10-20 имен.
При этом я не хочу превращать этот фокус в жесткую систему запретов. В коллекции всегда будут работы, купленные из желания поддержать художника, и приобретения, которые невозможно объяснить ничем, кроме сильного личного впечатления.
Есть ли у вас внутренние ограничения или принципы, которые вы никогда не нарушаете при покупке работы?
Абсолютных запретов у меня почти нет, но есть несколько ограничений, которые со временем стали важны. Первое связано с тиражностью. Для фотографии тираж в пять–семь экземпляров, иногда до десяти, кажется мне естественным. Но когда тираж становится слишком большим, работа начинает восприниматься скорее как массовый продукт. Даже если мне нравится художник, это может остановить от покупки.
Второе ограничение связано с возрастным фокусом коллекции. Сейчас мы в первую очередь смотрим на наших современников — художников 1980–1990-х годов рождения. В собрании есть авторы старшего поколения, и они останутся его важной частью, но новые приобретения в этом направлении будут скорее исключением.
И третье — я все чаще задаю себе вопрос, действительно ли эта работа нужна коллекции. Не только нравится ли она мне сегодня, но и смогу ли я продолжать с ней жить, сохранять к ней интерес и видеть ее место внутри общего собрания.
Насколько для вас важна работа с художником за пределами покупки? Выстраиваете ли вы долгосрочные отношения с художниками?
Для меня покупка работы не должна быть финальной точкой отношений с художником. Напротив, особенно интересно наблюдать, как меняется его практика, поддерживать следующие проекты, предоставлять работы для выставок, помогать с производством, публикациями или международными показами.
Именно поэтому у фонда «Геометрия» появилось несколько направлений, которые выходят далеко за пределы приобретения искусства. Мы поддерживаем художников и галереи при участии в зарубежных ярмарках и выставках, развиваем издательскую программу, организуем собственные выставочные проекты и планируем показывать коллекцию в региональных музеях и институциях. Отдельное направление связано с изданием книг о художниках; первая такая работа готовится совместно с «Гаражом» и посвящена Ирине Кориной.
Есть ли у вас ощущение, что по мере роста коллекции меняется и роль самого коллекционера? Что для вас сегодня значит быть ответственным владельцем большого собрания?
Безусловно. Пока коллекция небольшая, можно руководствоваться почти исключительно личным вкусом и эмоциональным импульсом. Но с ее ростом появляется ответственность — за хранение, реестр, документацию, публичную жизнь произведений и, в конечном счете, за собственный выбор.
Коллекционеры современного искусства в определенной степени решают, какие художники и какие свидетельства нашего времени сохранятся для будущего. При этом мы не являемся институцией с сильной экспертизой. Поэтому мы сознательно развиваем насмотренность, обращаемся к кураторам, следим за тем, как художники представлены в музейных собраниях, и стараемся постоянно учиться.
Для меня ответственное владение — это еще и отказ от идеи, что работы могут просто храниться за закрытыми дверями. Публичный коллекционер должен поддерживать сайт и архив, предоставлять произведения для выставок, организовывать собственные проекты и создавать возможности для художников. Это требует времени, команды и дополнительных ресурсов, но иначе большое собрание рискует остаться просто большим количеством вещей.
В конце 2024 года вы создали фонд «Геометрия». Стал ли он логичным продолжением развития коллекции или с самого начала задумывался как самостоятельная институция со своей миссией?
Фонд стал логичным продолжением того, чем мы уже занимались как коллекционеры. До его появления мы поддерживали создание выставок и новых работ, помогали художникам и галереям, участвовали в музейных проектах. В какой-то момент стало понятно, что эти инициативы нужно объединить и сделать более последовательными.
При этом сегодня «Геометрия» — уже не просто юридическая оболочка вокруг коллекции. У фонда формируется самостоятельная программа и собственная миссия: поддерживать художников, кураторов, галереи и институции, работать с объектами, инсталляциями и другими сложными медиа, создавать выставки, издательские проекты и возможности для международного диалога.
То есть коллекция стала отправной точкой, но фонд не должен существовать исключительно ради ее показа. Для меня важно, чтобы он развивался как живая платформа, открытая для разных авторов и профессиональных инициатив.
Как вы видите взаимодействие фонда и коллекции в будущем?
Они будут развиваться параллельно и постоянно пересекаться. Коллекция дает фонду материал для исследований, выставок и сотрудничества с музеями, но она не должна полностью определять его программу. В пространстве фонда будут проходить проекты приглашенных кураторов, галерей и художников, в том числе не представленных в нашем собрании.
В этом году вы представляете свой стенд в рамках программы «Коллекционер года» на Cosmoscow. По какому принципу вы формировали экспозицию и что хотите рассказать зрителю именно этим выбором работ?
Основная идея — пригласить зрителя к нам в гости и показать, как можно жить с современным искусством. Не только с произведениями, которые удобно повесить на стену, но и с объектами, инсталляциями, скульптурами, смешанными техниками — с искусством сложным, иногда неудобным, но при этом способным стать естественной частью повседневности.
Поэтому мы отказались от нейтрального «белого куба» и воспроизвели жилую среду: гостиную, кабинет, детскую, ванную. Многие работы в экспозиции действительно находятся в нашем доме. Важно показать не только сами произведения, но и то место, которое коллекционирование занимает в нашей жизни: это и поддержка художников, и круг общения, и источник энергии, и способ смотреть на мир.
Мне также не хотелось делать идеальную интерьерную картинку. В пространстве можно найти личные следы и артефакты — книги, ноты, игрушки, недокуренная сигара, ощущение, будто хозяева только что вышли, а искусство осталось жить самостоятельно. В этом есть и юмор, и небольшой элемент игры.
Чем стенд на Cosmoscow отличается от того, как коллекция существует вне выставочного пространства?
В обычной жизни коллекция не воспринимается нами как единая экспозиция. Работы существуют в разных пространствах, меняются местами, часть находится на хранении, часть участвует в выставках. Мы живем рядом с ними, поэтому со временем перестаем видеть их как музейные объекты: они становятся частью повседневного маршрута, памяти и домашнего ритма.
На ярмарке Cosmoscow эта жизнь с искусством превращается в выстроенное высказывание. Мы сознательно усиливаем ощущение жилого пространства, соединяем работы между собой и добавляем детали, которые рассказывают о присутствии коллекционеров. Но при этом стенд не должен выглядеть как буквальная реконструкция нашего дома. Это скорее сценография частной коллекции — концентрированный образ того, как искусство входит в жизнь, меняет пространство и продолжает существовать в нем даже тогда, когда человек на время исчезает.
Если через несколько десятилетий по вашей коллекции будут изучать российское искусство 2020-х годов, что вам хотелось бы, чтобы она рассказала об этом времени?
Мне хотелось бы, чтобы она показала 2020-е как сложное, кризисное, но при этом живое время. Все началось с пандемии, затем последовали геополитические сдвиги и изменение правил игры. Художники очень точно чувствуют такие переломы, поэтому важно сохранять произведения, которые отражают не парадную версию эпохи, а то, как люди действительно жили, что чувствовали и о чем не всегда могли говорить публично.
Современный коллекционер — это…
Человек, который не просто покупает произведения, а берет на себя ответственность за их дальнейшую жизнь.
