Когда картина оживает: арт-терапия для детей
с особенностями развития

«Когда картина оживает: арт-терапия для детей с особенностями развития

О том , как Центр лечебной педагогики «Особое детство» знакомит с искусством.

Дети с особенностями воспринимают мир по-своему, и искусство вместе с арт-терапией помогают им исследовать свои чувства. Они учатся выражать эмоции, пробовать новые способы взаимодействия с миром и находить собственные точки опоры.

Арт-терапия строится вокруг процесса, а не результата. Рисование, лепка и игры с формой и цветом помогают детям понимать себя, выражать эмоции и взаимодействовать с окружающими. Занятия подбираются под каждого ребёнка, чтобы всем было комфортно участвовать.

В музеях тоже встречаются инклюзивные практики. В Пушкинском проходят адаптированные экскурсии, мастер-классы и сенсорные занятия для детей с особенностями развития. Здесь они могут изучать текстуры, детали, создавать мини-истории через рисунок или коллаж и полностью погружаться в экспозицию.

Мы поговорили с экспертами — психологами, арт-терапевтами и экскурсоводами — о том, как строится арт-терапия и как искусство помогает детям учиться через творчество.

Дети с особенностями воспринимают мир по-своему, и искусство вместе с арт-терапией помогают им исследовать свои чувства. Они учатся выражать эмоции, пробовать новые способы взаимодействия с миром и находить собственные точки опоры.

Арт-терапия строится вокруг процесса, а не результата. Рисование, лепка и игры с формой и цветом помогают детям понимать себя, выражать эмоции и взаимодействовать с окружающими. Занятия подбираются под каждого ребёнка, чтобы всем было комфортно участвовать.

В музеях тоже встречаются инклюзивные практики. В Пушкинском проходят адаптированные экскурсии, мастер-классы и сенсорные занятия для детей с особенностями развития. Здесь они могут изучать текстуры, детали, создавать мини-истории через рисунок или коллаж и полностью погружаться в экспозицию.

Мы поговорили с экспертами — психологами, арт-терапевтами и экскурсоводами — о том, как строится арт-терапия и как искусство помогает детям учиться через творчество.

Анна Пайкова

Психолог Центра лечебной педагогики

Анна Пайкова

Психолог Центра лечебной педагогики

Я вижу, что искусство рождает новые истории. Иногда произведение начинает жить собственной жизнью, не связанной напрямую с автором. Один ребенок может сказать: «Я делал вот это», а другой — увидеть в том же образе совершенно иное. Это рождает богатый диалог.

Иногда я работаю с детьми, которым трудно что-то «сделать самому». В Морозовской больнице у девочки дрожали руки, и мы придумали формат: она говорила, что рисовать и куда вести линию, а я выполняла. Это была её картина, просто через мои руки. В таких случаях ребенок становится режиссером и художником одновременно.

Мне кажется, границы между восприятием и творчеством нет. Восприятие — это уже творческий процесс. Мы выделяем что-то из окружающего мира, замечаем, соединяем в новое целое — и в этом есть элемент творчества. Например, в лагере у нас была интегративная мастерская: делали лица из фанеры с взаимозаменяемыми деталями. Сначала дети с особенностями не понимали, зачем это нужно, просто участвовали. Но как только на доске появилось лицо, все оживились: начали выбирать цвета, переставлять элементы. Включенность пришла не сразу, а в момент, когда образ ожил и стал значимым для них.

Если у ребенка много тревоги насчет того, что «не получится», можно дать выбор материалов или предложить посредничество. Важно, чтобы ребенок чувствовал себя автором даже в косвенной форме.

Я вижу, что искусство рождает новые истории. Иногда произведение начинает жить собственной жизнью, не связанной напрямую с автором. Один ребенок может сказать: «Я делал вот это», а другой — увидеть в том же образе совершенно иное. Это рождает богатый диалог.

Иногда я работаю с детьми, которым трудно что-то «сделать самому». В Морозовской больнице у девочки дрожали руки, и мы придумали формат: она говорила, что рисовать и куда вести линию, а я выполняла. Это была её картина, просто через мои руки. В таких случаях ребенок становится режиссером и художником одновременно.

Мне кажется, границы между восприятием и творчеством нет. Восприятие — это уже творческий процесс. Мы выделяем что-то из окружающего мира, замечаем, соединяем в новое целое — и в этом есть элемент творчества. Например, в лагере у нас была интегративная мастерская: делали лица из фанеры с взаимозаменяемыми деталями. Сначала дети с особенностями не понимали, зачем это нужно, просто участвовали. Но как только на доске появилось лицо, все оживились: начали выбирать цвета, переставлять элементы. Включенность пришла не сразу, а в момент, когда образ ожил и стал значимым для них.

Если у ребенка много тревоги насчет того, что «не получится», можно дать выбор материалов или предложить посредничество. Важно, чтобы ребенок чувствовал себя автором даже в косвенной форме.

Ольга Леонова

Музеолог, арт-терапевт, лектор-искусствовед в Пушкинском музее

Музей — контейнирующая среда, которая дает чувство устойчивости и поддержки. Это становится основой безопасности и катализатором творческой свободы. Когда дети рисуют рядом с произведениями искусства и потом размещают свои работы в зале, они чувствуют связь: «Здесь Пикассо, а вот здесь моя работа». Это рождает уверенность и ощущение диалога.

Детям с особенностями бывает сложно долго сосредотачиваться, но если их зацепило — интерес может быть очень глубоким. Чаще внимание привлекают крупные объекты, скульптуры, инсталляции, предметы со звуком или те, что можно потрогать.

Знакомство с искусством начинается с собственного творчества, экспериментов с художественными материалами, любования природой и рассматривания иллюстраций в книгах вместе с родителями. Музей появляется позже, и приходит маленький ребенок обычно с семьей. Интерес взрослого становится дорожкой к изучению нового. А наша задача — подхватить, увлечь и сделать так, чтобы детям с родителями было комфортно и хотелось прийти снова.

Мы используем разные форматы: игры с репродукциями картин, телесные перевоплощения, групповые задания, связанные с сюжетом произведения. Музыка, звуки, движения, тактильные материалы помогают детям лучше понять образ. Например, чтобы рассмотреть портрет с деталями костюма, даем детям потрогать ткани — шелк, мех, бархат. Я стараюсь предложить разные материалы или возможность выбора. Сам факт того, что ребенок принял решение, уже выражает его мнение и действие и становится частью терапии.

В мультимодальном подходе терапии творчеством мы используем универсальный язык искусства как способ рассказать о своих чувствах и восприятии мира вокруг. Занимаясь в пространстве музея, мы, например, можем озвучивать пейзаж: море в штиль и море в шторм — дети сами создают звуковое сопровождение, ищут подходящий ритм и тон. Или повторяют движения персонажей картин и скульптур, пробуют «оживить» их. Это помогает эмоционально прожить образ.

Очень важен шеринг — обсуждение работ. Мы бережно задаем вопросы, делимся ассоциациями. Это арт-терапевтическая практика, которая помогает развивать коммуникацию и чувство «я творец».

Искусство становится совместным опытом и для семьи. Важно разделить радость от картины с близким человеком. Дети и взрослые, люди с разным опытом могут испытывать удивление и восторг, исследовать и делиться своими открытиями и переживаниями, по-новому узнавать друг друга. В этом есть огромная ценность.

Дарья Боголюбова-Кузнецова

Психолог, арт-терапевт

Для кого-то важно сравнить груши на картине с теми, что ел на завтрак, для кого-то — просто атмосфера пространства, новый социальный опыт. Думаю, что знакомство с искусством начинается с изобразительной активности: нарисовать или слепить что-то и почувствовать свою эффективность. Дети, которые плохо планируют и контролируют свою деятельность, учатся структурировать шаги и выбирать материалы. Это развивает самостоятельность, учит занимать себя в свободное время и в итоге повышает качество жизни.

Арт-практики помогают людям со сложностями в использовании речи лучше выражать абстрактные вещи: свои эмоции и состояния. Например, мой клиент рисовал серию картинок о кораблекрушении, передавая тревогу. Через рисунок он смог поделиться тем, что словам было недоступно. Я часто предлагаю рисовать вместе комиксы, по-очереди создавая их кадры . Это дает пространство для диалога.

При выборе материалов и практик я считаю важным учитывать особенности саморегуляции: выбирать то, что ребенку нравится, и от чего он при этом не перевозбуждается. В арт-терапии нет категории «получилось/не получилось». Важно любое выражение.

Я как арт-терапевт не могу сказать, что моя работа всегда связана с «искусством» в привычном понимании — историей искусств или стилями живописи. Чаще речь идет о творческом процессе, прохождении его этапов, умении справляться с неизбежными фрустрациями. Иногда результат может стать произведением искусства, а иногда — нет.

Катерина Зайцева

Cтарший научный сотрудник ММОМА

Мой опыт скорее теоретический, но я уверена: искусство нельзя держать «за стеклом». Если поход в музей превращается в ритуал с жесткими правилами, ребенок сразу чувствует напряжение. Я всегда стараюсь вести себя скорее как хозяйка дома, приглашающая гостей: рассказываю историю, показываю любимый уголок, делюсь деталью, которая мне самой дорога. Дети откликаются на такую атмосферу — чувствуют, что им рады и что им доверяют.

Конечно, в музеях часто не хватает гибкости. Специальных программ, интерактивных материалов, возможности трогать и исследовать предметы. Иногда кажется, что взрослые больше боятся за сохранность экспонатов, чем думают о том, как ребенок будет вовлечен. Но ведь искусство — это про любопытство, про желание войти в диалог. Дети с особенностями особенно остро чувствуют, если их пытаются ограничить. А когда им дают пространство — они начинают задавать неожиданные вопросы, комментировать так, что взрослые тоже смотрят на искусство по-новому.

Я бы добавила, что важно делать музей доступным через истории и детали, а не через академические категории. Если ребёнок видит, что его мнение и наблюдения ценны, он включается в процесс. Часто именно диалог с детьми позволяет увидеть искусство по-новому, с их уникальной перспективы.

Елена Антонова

Психолог

Наш опыт показывает, что важно связывать искусство с личным опытом детей. Например, на экскурсии в Музей русского импрессионизма мы спрашивали: «А вы дома наряжаете ёлку?» — если на полотне была новогодняя сцена. Для солнечных бликов приносили стеклянные разноцветные стеклышки, чтобы поиграть со светом. Мы показывали, как художники создают цвета, и даже вводили элементы современности: рассказывали о фабрике Бабаева через шоколад «Аленка», создавая мостик между прошлым и настоящим.

С абстрактными картинами мы сделали выборку: максимум 20 работ из 50, чтобы дети могли воспринять материал. Подготовка включала визуальные схемы на входе и просмотр роликов о музее дома — это особенно важно для детей, которые боятся новых пространств. После экскурсии мы всегда проводили мастер-класс: автопортреты, театральные коллажи, чтобы закрепить впечатления.

Ольга Леонова

Музеолог, арт-терапевт, лектор-искусствовед в Пушкинском музее

Музей — контейнирующая среда, которая дает чувство устойчивости и поддержки. Это становится основой безопасности и катализатором творческой свободы. Когда дети рисуют рядом с произведениями искусства и потом размещают свои работы в зале, они чувствуют связь: «Здесь Пикассо, а вот здесь моя работа». Это рождает уверенность и ощущение диалога.

Детям с особенностями бывает сложно долго сосредотачиваться, но если их зацепило — интерес может быть очень глубоким. Чаще внимание привлекают крупные объекты, скульптуры, инсталляции, предметы со звуком или те, что можно потрогать.

Знакомство с искусством начинается с собственного творчества, экспериментов с художественными материалами, любования природой и рассматривания иллюстраций в книгах вместе с родителями. Музей появляется позже, и приходит маленький ребенок обычно с семьей. Интерес взрослого становится дорожкой к изучению нового. А наша задача — подхватить, увлечь и сделать так, чтобы детям с родителями было комфортно и хотелось прийти снова.

Мы используем разные форматы: игры с репродукциями картин, телесные перевоплощения, групповые задания, связанные с сюжетом произведения. Музыка, звуки, движения, тактильные материалы помогают детям лучше понять образ. Например, чтобы рассмотреть портрет с деталями костюма, даем детям потрогать ткани — шелк, мех, бархат. Я стараюсь предложить разные материалы или возможность выбора. Сам факт того, что ребенок принял решение, уже выражает его мнение и действие и становится частью терапии.

В мультимодальном подходе терапии творчеством мы используем универсальный язык искусства как способ рассказать о своих чувствах и восприятии мира вокруг. Занимаясь в пространстве музея, мы, например, можем озвучивать пейзаж: море в штиль и море в шторм — дети сами создают звуковое сопровождение, ищут подходящий ритм и тон. Или повторяют движения персонажей картин и скульптур, пробуют «оживить» их. Это помогает эмоционально прожить образ.

Очень важен шеринг — обсуждение работ. Мы бережно задаем вопросы, делимся ассоциациями. Это арт-терапевтическая практика, которая помогает развивать коммуникацию и чувство «я творец».

Искусство становится совместным опытом и для семьи. Важно разделить радость от картины с близким человеком. Дети и взрослые, люди с разным опытом могут испытывать удивление и восторг, исследовать и делиться своими открытиями и переживаниями, по-новому узнавать друг друга. В этом есть огромная ценность.

Дарья Боголюбова-Кузнецова

Психолог, арт-терапевт

Для кого-то важно сравнить груши на картине с теми, что ел на завтрак, для кого-то — просто атмосфера пространства, новый социальный опыт. Думаю, что знакомство с искусством начинается с изобразительной активности: нарисовать или слепить что-то и почувствовать свою эффективность. Дети, которые плохо планируют и контролируют свою деятельность, учатся структурировать шаги и выбирать материалы. Это развивает самостоятельность, учит занимать себя в свободное время и в итоге повышает качество жизни.

Арт-практики помогают людям со сложностями в использовании речи лучше выражать абстрактные вещи: свои эмоции и состояния. Например, мой клиент рисовал серию картинок о кораблекрушении, передавая тревогу. Через рисунок он смог поделиться тем, что словам было недоступно. Я часто предлагаю рисовать вместе комиксы, по-очереди создавая их кадры . Это дает пространство для диалога.

При выборе материалов и практик я считаю важным учитывать особенности саморегуляции: выбирать то, что ребенку нравится, и от чего он при этом не перевозбуждается. В арт-терапии нет категории «получилось/не получилось». Важно любое выражение.

Я как арт-терапевт не могу сказать, что моя работа всегда связана с «искусством» в привычном понимании — историей искусств или стилями живописи. Чаще речь идет о творческом процессе, прохождении его этапов, умении справляться с неизбежными фрустрациями. Иногда результат может стать произведением искусства, а иногда — нет.

Катерина Зайцева

Старший научный сотрудник ММОМА

Мой опыт скорее теоретический, но я уверена: искусство нельзя держать «за стеклом». Если поход в музей превращается в ритуал с жесткими правилами, ребенок сразу чувствует напряжение. Я всегда стараюсь вести себя скорее как хозяйка дома, приглашающая гостей: рассказываю историю, показываю любимый уголок, делюсь деталью, которая мне самой дорога. Дети откликаются на такую атмосферу — чувствуют, что им рады и что им доверяют.

Конечно, в музеях часто не хватает гибкости. Специальных программ, интерактивных материалов, возможности трогать и исследовать предметы. Иногда кажется, что взрослые больше боятся за сохранность экспонатов, чем думают о том, как ребенок будет вовлечен. Но ведь искусство — это про любопытство, про желание войти в диалог. Дети с особенностями особенно остро чувствуют, если их пытаются ограничить. А когда им дают пространство — они начинают задавать неожиданные вопросы, комментировать так, что взрослые тоже смотрят на искусство по-новому.

Я бы добавила, что важно делать музей доступным через истории и детали, а не через академические категории. Если ребёнок видит, что его мнение и наблюдения ценны, он включается в процесс. Часто именно диалог с детьми позволяет увидеть искусство по-новому, с их уникальной перспективы..

Елена Антонова

Психолог

Наш опыт показывает, что важно связывать искусство с личным опытом детей. Например, на экскурсии в Музей русского импрессионизма мы спрашивали: «А вы дома наряжаете ёлку?» — если на полотне была новогодняя сцена. Для солнечных бликов приносили стеклянные разноцветные стеклышки, чтобы поиграть со светом. Мы показывали, как художники создают цвета, и даже вводили элементы современности: рассказывали о фабрике Бабаева через шоколад «Аленка», создавая мостик между прошлым и настоящим.

С абстрактными картинами мы сделали выборку: максимум 20 работ из 50, чтобы дети могли воспринять материал. Подготовка включала визуальные схемы на входе и просмотр роликов о музее дома — это особенно важно для детей, которые боятся новых пространств. После экскурсии мы всегда проводили мастер-класс: автопортреты, театральные коллажи, чтобы закрепить впечатления.