Арт-проекты и культурные инициативы все чаще находят своего зрителя благодаря поддержке частных лиц. Ценители прекрасного не жалеют средств на помощь художникам и институциям, потому что искренне вовлечены в развитие арт-среды своей страны. Коллекционеры выбирают произведения, руководствуясь разными факторами, но решающим всегда остается одно — отклик души на ту или иную работу.Может ли коллекционирование искусства менять образ мышления и влиять на важные стороны жизни? Об этом мы поговорили с Диной Акимовой — топ-консультантом на рынке executive search в России и управляющим партнером консалтинговой компании RusPartners. Дина успешно совмещает предпринимательскую деятельность с коллекционированием и поддержкой культурных проектов в самых разных форматах.
Увлечение искусством редко появляется в жизни случайно. Расскажите, что подтолкнуло вас к коллекционированию?
У меня всегда была определенная тяга к искусству, но окончательно осмысленно коллекционировать меня сподвигли события 2022 года. Я решила, что в такие моменты в русской культуре всегда происходит большой толчок, и начала покупать. Было ощущение, что как будто произошел разлом — первые полгода художниками вообще никто не интересовался, всем было не до этого. Им были нужны деньги, и я помогала, чтобы они чувствовали себя комфортнее.
Я не только коллекционирую, но и поддерживаю разные культурные проекты: была спонсором на двух выставках, а сейчас являюсь патроном трех музеев. У меня присутствует разная культурная практика, и я стараюсь вовлекаться в это.
Чувствуете ли вы, что это занятие отражается на стиле ведения бизнеса?
Мне кажется, да, потому что коллекционирование — это скорее не про то, что купить, а про то, что не купить. Все думают, что самое главное — это приобрести объект. Нет. Самое главное — устоять, когда тебе все время предлагают: «купи это, купи то, а это вообще точно нужно». Поэтому мне кажется, что, начав более внимательно относиться к тому, как я трачу свои деньги, а значит, время, я стала в бизнесе более избирательной, а затем этот принцип стал распространяться на все.
Также когда ты формируешь коллекцию, у нее должна быть некая осознаваемая идея, потому что это не просто место для картины. Например, я покупаю в первую очередь художников-женщин, поэтому превалирующая часть моей коллекции их авторства. Я нередко покупаю тех, кто относится к социально незащищенным слоям населения. У меня есть в коллекции автор с расстройством аутистического спектра.
Задумываясь о том, зачем я коллекционирую и что я хочу сказать этими приобретениями, я стала размышлять над этими же вопросами в контексте бизнеса. Благодаря этому у меня появилось больше мыслей о ценности моей предпринимательской деятельности.
Творческий подход часто помогает по-новому взглянуть на жизнь. В каких ситуациях опыт взаимодействия с искусством подсказал вам правильное бизнес-решение?
В искусстве много того, чему можно научиться. Во-первых, неважно, художник ты или дирижер, ты все время себя «выставляешь». Когда ты выходишь на сцену, нужно заранее быть готовым к критике. Не к восхищению, а именно к критике. Если ты хочешь играть и вывести публику из состояния рутины, то ты не можешь не делать этот шаг.Получается, в бизнесе я тоже стала задумываться о том, что не всегда нужно делать то, что клиентам только нравится. Иногда нужно идти немного вперед — все двигается, у людей появляется новое переживание и формируются новые смыслы. Например, меня вдохновляет история Дягилева, который сумел реформировать имперский балет,используя новые сюжеты и музыку. Он не совершил революцию, но смог через эволюцию прийти к более новаторским формам, потому что самое главное — он не боялся эпатировать публику и вести ее за собой вперед.
Я считаю, что в развитии любого продукта иногда надо быть раздражителем. Иногда даже нужно стараться быть им для того, чтобы действительно появилось произведение. Зритель или клиент должен уйти от тебя с какой-то мыслью. Зачем? Что? Почему? И так далее.
Во-вторых, меня очень сильно поразила одна история про Щукина, когда он купил свое первое произведение Пикассо, оно сейчас в коллекции Пушкинского. Изначально он вообще не понимал художника, но осознанно повесил эту картину перед входом в кабинет и каждый день ходил мимо. Постепенно пришла любовь к Пикассо и кубизму.
Так и в жизни я все дальше ухожу от оценки «нравится-не нравится» в профессиональное состояние, когда понимаю, что если мне что-то не нравится, то это не означает, что у другого будет такое же мнение. Искусство приучает тебя к более полифоническому взгляду на мир, если так можно сказать. Все красиво: и «Черный квадрат» красивый, и Шишкин красивый.
Самое главное — есть контакт зрителя и творца, значит это и есть красиво. То же самое с клиентом — я просто стала более безоценочно ко всему относиться.
Можно ли сказать, что практика коллекционирования помогает вам глубже понимать людей?
Искусство вызывает в людях исключительно органическую реакцию. «Нравится-не нравится» — это чистой воды органика. Ты можешь научить себя любить, но в моменте могут быть другие эмоции. Поэтому я начала ловить в себе эти минутные проявления и просто более спокойно оценивать их в жизни.
Я ухожу из понятийного ряда через восприятие искусства: «нравится — не нравится», что-то хорошо, а что-то плохо. Вопрос, который меня больше волнует – он про эволюцию, потому что искусство не может стоять на месте, как, наверное, любой продукт человеческой мысли. Главное, чтобы все двигалось, потому что стагнация — всегда плохо.
Дина, расскажите еще несколько слов про вашу коллекцию искусства в офисе. Как вы пришли к ней? Почему решили вынести картины, так скажем, за рамки личного пространства?
На самом деле, все началось с офиса. Наша команда очень небольшая, но при этом у нас одна из самых высоких производительностей. Мне хотелось, чтобы люди в офис приходили всегда с удовольствием. Хотелось создать такое эстетическое пространство, где было бы приятно находиться, где был бы повод задуматься о чем-то.
Но далее я поняла, что интерьерной живописью это пространство не создашь — оно абсолютно безлико. Неважно, в отеле ты, в офисе, в кафе или в ресторане — нет никакого выделения этого пространства в своем визуальном ряду.
И есть результат?
Однозначно. Некоторые картины, которые у нас висят, условно пугают людей. Мне сотрудники говорят: «Она страшная». Я тогда отвечаю: «И что?». Страшного в жизни сейчас очень много. Я приучаю себя смотреть на подобное, чтобы появилась органичная часть этого бытия. Нельзя отворачиваться, от того, что страшно, потому что это все жизнь. Ты же не будешь отворачиваться от жизни?
Это реакция сотрудников. Давайте поговорим про партнеров и клиентов, которые приходят в офис
Никто ни разу не ушел равнодушным.
Мне нравится эта игра, когда гости приходят в офис и ты показываешь разные картины, а потом интересуешься, что больше привлекло? Почему? Это всегда дает дополнительный смысл нашему общению.
Люди по-разному реагируют на картины. Снова этот минутный момент «нравится-нравится», который входит в смысловое поле между нами и добавляет что-то интересное. Еще у нас есть картина в офисе, которая рождена на основании наших командных смыслов во время общей сессии. Мы попросили художника перенести «рисуночки» на единый холст. Так получилась картина, где зашифрован каждый член команды. Я подвожу к этой работе клиентов и всегда спрашиваю: «Где здесь я?». Это очень интересно, потому что там разные символы и люди по-разному создают ассоциации. Например, там есть образ денег, про который часто говорят: «Это же ты». А это вообще не я. «А вот это ты?» — тоже не я. Это игра, которая говорит о том, как они меня видят.
И есть такой забавный момент, что когда в офис заходят люди, то они говорят: «О, это что, у тебя такой-то?». Сразу понятно, что у нас в офисе висит дорогая работа. Все остальное тоже приобретает высокую ценность. Следующий наш шаг — авторские еженедельные цветочные композиции. А еще я перевешиваю иногда картины, потому что так пространство становится совсем другим.
Мы уже многое обсудили. Но, может быть, есть еще мысли, которые хочется отметить?
Очень интересный аспект, который неожиданно появился в моей жизни — в том числе то, что я стала патроном музеев. Все стремятся расширить круг знакомств, у меня в целом в силу профессии контактов достаточно, но хотелось найти «своих».
Мне очень нравится, что в «тусовке» патронов и коллекционеров не принято задавать некоторые вопросы. Никто не спрашивает, кто ты и откуда у тебя, условно, деньги. Самого факта того, что вас объединила тяга к прекрасному и желание помочь музею, уже достаточно. В этот момент получается, что социальный феномен становится скорее группой индивидуальностей, которые любят одно и то же. Мне это очень нравится.
В такие моменты ты не просто коллекционируешь для себя, а отдаешь в мир нечто большее. Это еще забавно, что в какой-то момент ты лишаешься чего-то социального, но после получаешь дополнительный эффект к бизнес-результатам. И конкуренция тут тоже есть – вот я недавно купила автора, долго за него торговалась, и в итоге купила сильно ниже рынка, а он когда-то в Sotheby’s за 300 000 евро продавался. Прикольно.
Хорошая инвестиция.
Это даже не инвестиция, а скорее факт, что ты смог сделать то, что, возможно, не все не смогли. Кто-то купил за 300 тысяч долларов, а я купила за миллион рублей.
Еще мне нравится общаться с художниками. Они же видят будущее в определенном смысле и живут вдругом времени. Когда я говорю с ними, моя собственная реальность начинает восприниматься по-другому. Получается такая смысловая и визуальная полифония.
Интерес к искусству и поддержка художников меняет восприятие мира. Что вас вдохновляет в этом увлечении?
Я не творец и не автор. Но мне нравится говорить с будущим и главное — быть в будущем. Многие считают, что музей — это разговор с прошлым. Однако в действительности музей является прямым диалогом с будущим. Потому что ты здесь и сейчас формируешь коллекцию, на которую будут смотреть следующие поколения. Иначе говоря, и вне зависимости от обстоятельств, музей — это всегда про будущее. Это место, где хранятся великие творения для будущих поколений, чтобы они смогли увидеть их. Поэтому мне нравится, что я причастна к чему-то, что меня переживет. В сущности, оно и создано для того, чтобы пережить всех нас. И при этом я могу хотя бы на сантиметр вписать своё имя в эту историю. Я вношу средства на пополнение коллекции и понимаю, что что-то в этом музее произошло благодаря мне, даже несмотря на то, что никто об этом не будет знать. Но я знаю.
