Продюсер медиаконтента Артем Алексашин и куратор, музейный сценограф Александра Прокофьева из бюро музейной сценографии «Метаформа» рассказывают, как технологические решения трансформируют музеи и экспозиции в России и в мире и, как следствие, делают работу с впечатлениями посетителей выставок более значимой.
Артем Алексашин: Современный музей уже довольно давно перестал восприниматься исключительно как пространство для наблюдения за неподвижными артефактами за стеклянными витринами и постепенно превращается в пространство для участия. Последние десятилетия изменили музейный опыт до неузнаваемости: цифровые технологии, по мере своей демократизации и доступности, из временного дополнения превратились в полноценный язык сценографии и один из ключевых инструментов для куратора. Экспозиции прошли путь от скромных мультимедийных экранов и аудиогидов, ставших популярными в начале 2000-х, до иммерсивных технологий виртуальной и дополненной реальности, а также фиджитал-инсталляций с применением искусственного интеллекта.
Опыт создания современной музейной выставки уже не ставит вопрос «нужны ли технологии в музее в принципе» — куда более важно понять, какие из них помогут сделать музей живым, инклюзивным и по-настоящему захватывающим. В этой статье мы рассмотрим основные тренды музейных технологий на рынке и посмотрим, как формируется вектор развития «музея будущего» глазами музейного куратора и продюсера цифрового контента.
Персонализация
Артем Алексашин: Кажется, что все меньше музеев говорят о «массовом посетителе». Каждый гость — это отдельный опыт, отдельная траектория посещения, и технологические решения позволяют лучше реагировать на такие запросы. Planet9 часто использует персональные аудиогиды: с одной стороны, они отсекают посетителя от участия в групповом опыте, но с другой — дают возможность, обращаясь к меткам для сканирования аудиозаписей в произвольном порядке, создавать свой уникальный музейный опыт.
Появляются решения, где в самом сценарии использования инсталляции уже заложена невозможность воспроизвести один и тот же посетительский опыт. В начале 2025 года в Музее афроамериканской истории в Бостоне появилась экспозиция: «цифровой двойник» Фредерика Дугласа, созданный студией TimeLooper в сотрудничестве с историками и инженерами. Посетители могут не просто «увидеть» Дугласа, но и задать ему вопросы, на которые он отвечает в реальном времени с помощью языковой модели, обученной на архивных речах и письмах. В отличие от традиционных видеороликов с историческими фигурами и заскриптованным сценарием, здесь используется искусственный интеллект, обеспечивающий живой диалог, уникальный для каждого посетителя. Уникальность этой инсталляции заключается в том, что для создания языковой модели был использован весь архив писем и других материалов Дугласа, хранящийся в музее.
Александра Прокофьева: Вот еще одна «ласточка», предвещающая «весну» персонализации: пример из Национальной галереи Сингапура, где разработали гид на основе одной из больших языковых моделей. Специально созданная система G(ai)le позволяет посетителям вести открытый диалог, задавать вопросы об экспонатах, об истории искусства, о связях с поп-культурой и современными явлениями. Она адаптируется под интересы пользователя: например, если посетитель упоминает, что любит K-pop или видеоигры, G(ai)le предложит аналогии и примеры, связывая искусство с этими областями. Поддерживаются несколько языков: английский, мандаринский, малайский и тамильский. В сам гид встроены различные инклюзивные решения: аудиоформат, режим высокой контрастности, шрифты, дружественные к дислексии, и режим «eyes-up», чтобы посетитель меньше смотрел в экран и больше — на экспонаты.
Артем Алексашин: В Cleveland Museum of Art действует инновационное пространство под названием ARTLENS Gallery — это интерактивная лаборатория, где каждый посетитель становится активным участником музейного опыта. С помощью технологии компьютерного зрения и отдельного мобильного приложения гости могут составлять собственные маршруты посещения. Галерея делится на четыре зоны, включая огромную сенсорную видеостену, на которой в реальном времени отображаются тысячи оцифрованных объектов из собрания. Система отслеживает взаимодействие посетителя и предлагает ему персонализированные маршруты и рекомендации, превращая статичную коллекцию в живой диалог между зрителем и искусством. По данным музея, более 75 % посетителей отмечают, что такой опыт усилил их эмоциональную вовлеченность.
Иммерсивность и мультисенсорность
Артем Алексашин: Современный музей стремится поощрять посетителей касаться музейных объектов и выходить за пределы парадигмы, в которой каждый угол пространства свят и неприкосновенен. Мы отходим от залов с экспонатами под пристальным контролем датчиков движения к средам, где можно прикоснуться, внимательно вслушиваться, не отвлекаясь и быть ближе к предмету исследования. Современный музей работает с восприятием, в котором в едином потоке пересекаются свет, звук и само пространство.
Например, в экспозиции Science and Media Museum в городе Брэдфорде, Великобритания, представлены многочисленные экспонаты из истории теле- и радиовещания, с которыми посетитель может взаимодействовать аудиально. Подходя к старинной камере, мы слышим из наушников голос фотографа, описывающего, как он снимал на этот аппарат. Простая, некогда распространенная аудиоэтикетка с кратким описанием экспоната здесь является частью единого выстроенного рассказа с полноценным эффектом присутствия в сцене.
Александра Прокофьева: Я бы вспомнила экспозицию «Эмоции природы, природа эмоций. Пушкинский литературный ландшафт» в Пушкинском заповеднике, вся суть которой через интерактивные инсталляции разными способами прочувствовать природу вокруг усадьбы «Михайловское» и соотнестись с тем, как ее чувствовал великий поэт. Например, в одном из залов посетители могут поменять время года и экспозиция всего зала меняется в соответствии с выбором. Такой подход помогает посетителям Пушкинского заповедника определить свой собственный путь постижения красоты окружающих мест. К слову, подобный подход позволил детям гораздо лучше включиться в творчество и историю Пушкина, так как тут они выступают не пассивными слушателями, а активными участниками творческого процесса.
Артем Алексашин: Atelier des Lumières в Париже — это один из самых известных примеров иммерсивного музея, где традиционные экспозиции уступают место проекционному искусству. Расположенное в бывшей литейной мастерской XIX века, это пространство превращено в гигантский цифровой зал, где стены, пол и потолок становятся живыми полотнами. Сотни проекторов и акустическая система из 50 динамиков создают полное погружение в визуальные и звуковые миры: полотна оживают в гигантских движущихся фрагментах, синхронизированных с музыкой. Посетители свободно перемещаются, взаимодействуют с проекциями, дети играют с отблесками света на полу. Такие возможности позволяют демонстрировать особенный контент: выставки-фильмы, погружающие зрителя внутрь повествования. Сейчас, например, в Atelier des Lumières проходит показ фильма 360° The Moonwalkers: A Journey With Tom Hanks, где знаменитый голливудский актер рассказывает о миссиях программы «Аполлон» и о будущих полетах на Луну, а зритель переносится на поверхность спутника Земли, созданную на основе тысяч снимков NASA.
Александра Прокофьева: Вот пример того, как современные технологии позволяют органично дополнить экспозицию и подчеркнуть научно-исследовательскую работу. Например, в Великобритании существуют масштабные исследовательские проекты, посвященные изучению средневековой музыки, и современные технологии значительно продвинули их: глубокое проникновение в контекст, анализ внутреннего устройства, ведение записей, расшифровка звучаний — будь то мелодии, шумы или голоса, а в некоторых случаях — их перевод в цифровой формат звучания. Совместный проект Королевского музыкального колледжа (RCM) и Музея Виктории и Альберта (V&A), Национального музея искусства и дизайна Великобритании — The Listening Gallery — реализует анализ средневековой музыки, нотной записи и музыкальной системы. Мелодии и гармонии средневековой музыки строятся на иных ладовых и ритмических принципах, отличных от классической мажорно-минорной системы, изучаемой сегодня. Ее звучание может показаться непривычным, а структура — неочевидной для современного слушателя. Однако благодаря работе музыковедов и ансамблей аутентичного исполнения эти многовековые традиции обретают новую жизнь на концертной сцене.
Также ведутся работы по расшифровке музыки Древнего Египта. Проект под названием «Время в звуке и музыке / Музыка и звук во времени» — это совместная работа Немецкого археологического института, Института музыковедения и медиаисследований Берлинского университета имени Гумбольдта и отдела медиа Этнологического музея. Учёные находят музыкальные фрагменты в иероглифах, что позволяет нам услышать музыку древних цивилизаций.
В нашей стране я бы вспомнила традицию «Декабрьских вечеров» Пушкинского музея, когда готовились тематические музыкальные вечера, цель которых заключалась в том, чтобы найти созвучие искусства, музыки, истории и погрузить зрителей в созданную атмосферу, помогая им по-иному взглянуть на экспозицию музея и в принципе на искусство. В Санкт-Петербурге сейчас эту традицию продолжает проект «Диалог искусств» в Эрмитаже, где в музейных залах проходят особые вечера-концерты. На этих вечерах выступает специалист музея, рассказывая об истории произведений, а приглашенные артисты и музыканты погружают зрителей в художественный контекст той эпохи. Казалось бы, эти форматы существовали раньше, однако, если в XX веке такие проекты были исключением и не рассматривалось как серьезное дополнение к существующим выставкам, то сейчас подобные способы вовлечения аудитории становятся нормой при проектировании временных и постоянных экспозиций.
Цифровые двойники и метавселенные
Александра Прокофьева: Недавно в Санкт-Петербурге, на Васильевском острове, после долгой реконструкции открылся бывший кинотеатр «Прибой», ныне — Центр современного искусства имени Сергея Курёхина. Это событие было действительно долгожданным. Пока шла реконструкция, центр решил пустить посетителей в новое здание досрочно, но сделал это в метавселенной.
С помощью команды hptx был создан цифровой аналог реконструируемого здания в VRChat и Spatial. В виртуальный Центр Курехина были перенесены реальные выставки, проходившие во временном помещении на Лиговском проспекте, однако экспонаты в виртуальности жили уже по своим законам и начинали оживать при появлении посетителя. К слову, авторы художественных произведений, среди которых такие художники, как Виталий Пушницкий, Семен Мотолянец, Владимир Козин, Нестор Энгельке и другие, официально дали разрешение на создание цифровых двойников своих работ.
Этот ход дал институции еще один способ общения со своей аудиторией и, к тому же, поддержал современных художников, которые специализируются на искусстве в VR. В дальнейшем Центр провел церемонию награждения своей ежегодной Премии одновременно на Новой сцене Александринского театра и в своем цифровом центре в метавселенной.
Артем Алексашин: Да, теперь все чаще звучит идея, что физический музей — это только один из «аватаров» институции. Популярным становится запрос на создание цифрового двойника: не просто сайт с собранной информацией об экспозиции, а живая платформа, которая живет своей жизнью — с онлайн-экспозициями, играми, ИИ-гидом и участием в метавселенных.
В Баньска-Штьявнице (Словакия) команда Onix Systems совместно с местным музеем разработала и внедрила VR-тур, который переносит посетителей в исторический центр города и даже внутрь древних шахт — с реалистичной симуляцией воды, аутентичными моделями зданий, персонажами и эмоциями, полученными через 3D-сканирование музейных артефактов и реконструкцию геоданных. Таким образом, посетитель не просто смотрит экспонаты — он становится участником истории, погружаясь в атмосферу XX века, что выводит VR-музейный опыт на принципиально новый персонализированный уровень.
Человеко-машинное будущее
Артем Алексашин: Когда я думаю о том, каким будет музей через 10-20 лет, сложно представить себе залы, заполненные экранами. Постепенно устающие от алгоритмических лент и постоянного доступа к быстрому, легкоусвояемому контенту посетители формируют запрос — в том числе и среди крупных технологических компаний — на «невидимое» присутствие технологий, когда они перестают отвлекать и начинают поддерживать, обогащать тебя как человека и твой окружающий опыт. Именно поэтому в пространстве «музея будущего» я представляю себе технологии не выставленными на показ, а встроенными в ткань посетительского опыта.
Сегодняшние музеи — это уже не только хранилища прошлого, но и живые пространства настоящего, где технологии становятся инструментом эмпатии и погружения. От голограмм и VR-туров до адаптивных маршрутов, мультисенсорных инсталляций и инклюзивных решений — мы видим, что технологические решения не заменяют человеческое, а раскрывают его новые грани. На мой взгляд, будущее музейных технологий — за персонализацией, мультисенсорностью и тонкой работой с вниманием каждого отдельного посетителя. Главное, чтобы в центре этого технологически продвинутого пространства оставался человек — как участник, исследователь, собеседник в диалоге с вечным.
