С 14 апреля по 22 мая в галерее FUTURO проходит персональная выставка художника Дани Пирогова «Свет идет из-под земли». Для экспозиции он специально подготовил масштабную инсталляцию, которая меняет облик галереи: с одной стороны, в пространстве возникает подземелье, а с другой — метафора путешествия из тьмы к свету.
В своих проектах Даня Пирогов исследует понятие хаоса, бездны и сакральных, доисторических образов. Мы решили исследовать вопрос глубже и понять, как и зачем художники работают с темами, в которых есть мистика, сакральность и фольклорное наследие. Среди героев интервью: художники Даня Пирогов, Елена Филаретова, Вадим Михайлов и арт-группа «Хо Гуй».
Даня Пирогов
Даня Пирогов работает с понятиями бездны, хаоса и архаичными образами. Сакрализация пространство, тема подземелий, пещер и карстовых провалов интересуют художника с точки зрения подземного мира, в котором структура пространства рождается из хаоса и первобытной материи.
пресс-службой выставки.
Вы помните, в какой момент вы впервые пришли к работе с темами мистического и сакрального?
Я пришел в художественную практику из архитектуры, и уже тогда у меня возник интерес к сакрализации пространства — с первобытных времен до сегодняшних дней. В своей практике я рассматриваю этот вопрос более широко, выстраивая взаимоотношения между утилитарными, функциональными материалами и архетипическими образами сакрального.
Не могу сказать, что работаю непосредственно с темой мистического — сегодня значение этого слова, к тому же, сильно расширено и искажено.
В своей практике я скорее говорю о вещах, которые остаются за гранью рационального понимания и объяснения. Я ставлю под сомнение необходимость что-либо доказывать в принципе — меня интригует этот зазор между реальным и мифологическим.
Вам интересны карстовые провалы и подземелья. Как это проявляется в вашей практике с точки зрения смыслов и образов?
Это проявляется через отношения пустоты и заполненности, метода работы с материалом: внутри моих скульптур и инсталляций нередко появляются полости и норы, а пещероподобные формы, напротив, отделяются от ландшафта и обретают автономность. Кроме того, мои рассуждения о подземном хаосе и карстовых процессах всегда соседствуют с образом материи, поглощающей саму себя.
Как вы думаете, какие темы можно осмыслять через работу с мистическими понятиями хаоса и бездны?
Понятия эти, безусловно, объемные, и тут важен угол, под которым на них смотреть. Я воспринимаю бездну, как явление несомасштабное человеку — великая пустота и пропасть, над которой привычный нам миропорядок является лишь временной надстройкой, и уже содержит в себе интенцию к саморазрушению и последующей пересборке. Хаос я рассматриваю не как нечто враждебное форме, а как ее предысторию, энергию, из которой форма рождается.
В чем вы видите основные отличия студийной работы и ленд-арта?
С точки зрения метода моей работы и темы — почти ничем. В начале своего пути я работал именно с контекстом, сейчас же мои объекты стали более автономными. Другое дело, как это существует и кто это видит. Студийные работы оказываются в пространствах галерей и музеев, в квартирах коллекционеров, бережно хранятся и в целом внешне со временем никак не меняются. Их видит человек, который уже готов ко встрече с искусством. Ленд-арт же существует во времени, меняется, рушится, зарастает, и его зритель — человек, который, возможно, вообще не собирался смотреть на искусство.
Как зритель интегрируется в пространство новой выставки «Свет идет из-под земли»?
На выставке будет выстроен определенный маршрут. Из важных точек на этом пути — «пещера» из кальки с видеоработой внутри. Зритель путешествует по мосткам, по пространству подиумов, в то время как проходы заполнены инсталляцией.
Как в этом проекте поменялась роль фанеры в рамках цельного образа объектов?
Вообще, фанера у меня кочует из медиума в медиум: я создаю из нее объемные работы (инсталляция «Подкоп» в Доме культуры «ГЭС-2», инсталляция на выставке «По ту сторону поверхности» в культурном центре «ЗИЛ»). Здесь же фанеру я использую для изображений небольшого масштаба, и более пристально работаю с ее текстурой и слоистостью с помощью краски, металлических щеток и стамесок. Что это за медиум, сказать сложно — нечто между графикой и объектом.
Каким образом формируются образы нечеловеческих существ в серии «Землеродные»?
В этой серии я работаю с досимволическими образами, возникающими из темноты. Это всегда про некую обезличенность,обобщенность, визуальную незавершенность, про границу между фигуративным и абстрактным. Можно сказать, что это архетипические образы, связанные со стихией земли: каменные големы, ящеры, элементали.
Какое значение в проекте несет свет?
Свет в проекте является результатом прохождения сквозь толщу материи. Содранная краска обнажает нутро материала, а «пещера» из кальки приводит зрителя к виду из реальной пещеры. Свет дает формам очертания, надежду на упорядочивание материи.
В 2023 году в моей практике начался, как я его называю, «Подземный период», и мое высказывание в рамках этой выставки — его логическое продолжение после «Дикого подземного» и «Подкопа». Свет в этом нарративе появляется здесь впервые.
Фото Анастасии Пожидаевой.
Егор Ефремов и Мария Плаксина, арт-группа «Хо Гуй»
Арт-группа «Хо-Гуй» соединяет в себе фольклорные, мистические образы и востоковедческие традиции. Егор и Мария преимущественно работают с керамикой и скульптурой разных масштабов, паблик-артом и тотальными инсталляциями. В своей практике авторы используют органические материалы: глину, пакли сена и сухой травы, дерево.
Ваш совместный проект зародился в 2018 году. Что тогда стало основными точками пересечения?
Мария: Зависть и восторг: Егор смело путешествует, вооружившись средневековыми путевыми дневниками и нарисованными картами вместо путеводителей в глянцевой обложке и gps-навигатора… Друг друга мы приняли за больших знатоков своего и не своего дела. Еще у нас были свои кружки — глиняный и востоковедческий — которые стали «наезжать» друг на друга, а после перемешались.
Егор: Маша смело путешествует «в материал», умеет расшевелить его и заставить играть новыми красками.
Какое идейное влияние на ваше творчество оказала восточная философия?
Егор: В восточной культуре вдохновляют не элементы, а целостность. Очень тесно переплетены даже такие разные регионы, как Междуречье, Эллада, Поднебесная, Бхарата и Великая степь. Искусство и идеи расцвели там из смешения и взаимного влияния друг на друга — слияние, узнавание, взаимообогащение, заключенные в яркой необычной форме.
Какое место в вашем творчестве занимает фольклор и антропоморфные образы?
Мария: Мне очень нравится, как в «Собачьем сердце» в квартиру к светочу европейской передовой науки заявляется «архетип из старого мира», по традиции шедший увидеть чудо: «Со Пскова я, странница. Пришла собачку говорящую посмотреть».
Вокруг меня сейчас огромное множество таких «говорящих собачек», которых и поглядеть хочется, и на всякий случай перекреститься: прогресс пугает и завораживает. Язык фольклора помогает нам узнавать новое, преодолевать отчуждение.
Как локальные культуры и мифология влияют на ваши проекты?
Мария: Меня однажды совершенно мистически ошарашила песня Бритни Спирс «Токсик». Она попала в наш Уральский нерв.
Егор: Мы смастерили музыкальные инструменты, слепили пару скульптур, сместили пару акцентов и песня стала про Тагил.
Согласны ли вы с тем, что в современном искусстве тема мистического и сакрального сейчас набирает популярность?
Мария: Сложно говорить о художественном процессе, часть которого где-то в подполье или в соцсетях, которые мы не успеваем обновлять. Нас сейчас особенно интересует самодеятельное искусство. Например, однажды мы видели выставку «свободного художника» в тагильской Пятерочке, также мы следим за очень разносторонней деятельностью «Лаборатории старшего поколения» в Екатеринбурге.
Как вы думаете, какие темы можно осмыслять через работу с сакральными понятиями?
Егор: Когда древний человек глядел в небо без радиоэлектронных телескопов, он навел там порядок, а потом населил его сказками, которые помогали путешествовать и возделывать землю. Нам недостаточно твердых знаний, чтобы ориентироваться в новом быстром и сложном мире. Вместо тяжелой добычи этого знания или увлекательного употребления широко распространенных оберток, мы взяли на себя другой труд — продираться сквозь непонятное с мифом и сказкой. Может, устав от быстрой новой информации, мистическое, интуитивное, архаическое противопоставляет себя прогрессу вычислительных технологий?
Елена Филаретова, художница
Елена Филаретова работает с понятием лиминальности и изменчивости состояния человека. В произведениях художницы зритель видит знакомые образы в случайных или визуальных комбинациях — это едва узнаваемое пространство или люди без четких черт лица. Такая игра со зрительским восприятием показывает, как изменчиво наше видение и понимание образов.
Как вы пришли к работе с мотивами лиминальности и неопределенности?
Я с детства ничего не вижу по причине близорукости. Все, что меня окружало, было пятном, которое мне приходилось додумывать и рассматривать, поэтому это привычная для меня форма.
Как бы сами определили мистичность и сакральность в своих работах? Где вы это видите?
Я думаю, что человеку просто свойственно бояться или опасаться образов и предметов, которые он не может сразу опознать и занести в категорию доброго или злого, опасного или не представляющего угрозу. Самым ужасным для многих оказалось не видеть глаза у людей, хотя в моей портретной серии глаза были исключены по причине того, что они не имели никакой информационной нагрузки.
Зритель должен сам «увидеть» знакомые черты или предметы в работах. Как это влияет на процесс взаимодействия с вашим искусством?
Я создаю визуальное поле для интерпретации, где основную работу выполняет мозг, за доли секунды достраивая изображение и определяя в нем фигуры и лица людей или животных в формах и пятнах. Продукт этой работы мозга у каждого наблюдающего разный, так как мы отталкиваемся от того визуального багажа, который набрали в течение жизни и достраиваем недостающие части из воспоминаний. Еще более интересным мне кажется то, что в зависимости от визуального набора каждого зрителя изменятся и эмоциональная окраска объекта, который они видят.
Какие подсказки вы даете зрителю, чтобы он увидел знакомый образ или предмет?
Исключаю любые подсказки, которые могли бы привести зрителя к ассоциациям.
Вадим Михайлов, художник
Художник Вадим Михайлов работает с фольклорными, религиозными и поп-культурными отсылками. В его произведениях сочетается наивное и пугающее, средневековое и современное, что подчеркивает разнообразие контекстов актуальной культуры.
Как вы пришли к работе с темами сакрального и мифического?
Я живу в стране (или даже в мировом регионе), где сакральное является важнейшей составляющей человеческого бытования. В таких обстоятельствах хочешь не хочешь, но к этому придешь. Я начал 20 с лишним лет назад, и продолжаю работать с этим. Конца и края этому не видать, и чем дальше, тем больше мифов и сакральности в самых причудливых и болезненных формах.
В ваших работах прослеживаются отсылки к средневековому и религиозному искусству. Как вы пришли к использованию этих образов в своем творчестве?
Ответ на этот вопрос кроется в ответе на первый — все точно так же. Мы существуем в рамках разнообразнейших религий, и при этом необязательно авраамических или восточных. Это и медиарелигии, и интернет-культы, и прочие верования. Я все это с удовольствием изучаю. Это своеобразные социологические исследования, как я себе это представляю. Я очень люблю средневековое искусство, поэтому и использую его как-то по наитию, особенно иконографию.
Как вы воспринимаете фольклор и какие полезные инструменты для творчества вы видите?
Фольклорные составляющие я использую тем же образом: смешиваю все это и получаю помесь наивного, сакрального и фольклорного.
Как вы думаете, как меняется сегодня интерес к искусству с элементами сказочного, сакрального и мифологического?
Я как-то не думаю о том, что сейчас меняется и каков интерес. Все эти вещи существуют в огромных временных пластах, и о сиюминутном как-то не рассуждаешь.
Вы работаете с техникой сграффито и шитьем. Это два совершенно разных метода, как вы думаете, что это дает вашему творчеству?
Это просто способы подачи материала, которые мне сейчас близки. Потом может быть попробую что-то совсем иное.
галерея MYTH
